Все мои попытки спрятаться за работой, все старания быть сильной рассыпались в прах. Здесь, в квартире, полной воспоминаний, я больше не могла притворяться, что все в порядке.

— Мама… Папа… — шептала я сквозь слезы, раскачиваясь взад-вперед.

Не знаю, сколько я так просидела, окруженная вещами родителей, давая волю своему горю. Когда слезы наконец иссякли, я чувствовала себя опустошенной и измотанной.

Я то ли заснула, то ли потеряла сознание, но из горевания меня выдернул резкий звонок и вибрация коммуникатора. Я подскочила, нажимая на кнопку ответа. Это был Марк!

Ох, нет! Я совсем забыла про него!

— Юлия! Наконец-то! Я уже третий раз звоню! — раздраженный голос Марка ворвался в мое сознание, вырывая из оцепенения.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на экране коммуникатора. Лицо брата было хмурым, между бровей залегла глубокая складка.

— Прости, Марк, я… — начала я, но он перебил меня.

— Мы же договорились созвониться. Я уже думал отправлять поисковую группу! — в его голосе слышалось облегчение, смешанное с упреком.

Чувство вины накрыло меня с головой. Действительно, я совершенно забыла о нашей договоренности.

— Я… я просто… — слова застревали в горле, мешая сказать что-то вразумительное.

Марк глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться.

— Ладно, главное, что ты в порядке. Ты ведь в порядке? — в его голосе появились нотки беспокойства.

Я окинула взглядом комнату, заваленную вещами родителей, и почувствовала, как в горле образуется комок.

— Да, я… — начала я, но голос предательски дрогнул.

— Так, подожди, ты вообще где? — спросил он, разглядывая вещи у меня за спиной. — Это же не Церера!

Хорошо, что я выплакала все слёзы несколько часов назад. Я только вздохнула и в двух словах описала ему ситуацию. Марк хмурился и потирал лоб. По его лицу я видела, как он волнуется.

— Мне приехать? — наконец спросил он.

— А тебя отпустят?

Он только хмыкнул:

— Прошло почти полгода, я могу взять отпуск. Чёрт, Юлия… — брат вздохнул, ероша свои волосы на затылке. — Почему ты мне сразу не сказала? Надо было хотя бы письмо написать…

Я только вздохнула, не говорить же ему, что я стала плохо соображать. Он тогда забеспокоится, сразу прибежит и будет везде водить меня за ручку, но я не хотела быть сестрой, от которой одни проблемы.

Пока я раздумывала, что сказать, на другом конце провода кто-то окликнул брата:

— Сержант? Ты всё ещё в переговорной? Когда сдашь рапорт?

— А, ещё минуту, связь была нестабильная, — Марк на мгновение отвернулся. — Это моя сестра, я наконец-то дозвонился.

— Тогда передавай привет, — голос на другом конце галактики заметно смягчился, и его обладатель ушёл.

Марк деланно вытер лоб рукой и выдохнул:

— Пронесло. Удобно быть братом легендарной личности.

Я заморгала:

— В смысле?

Марк заулыбался:

— Да ты что, тот ролик, как Соколова водит глайдер видели все в нашем взводе, да и в паре соседних. Если бы его можно было кинуть в сеть, было бы под миллион просмотров.

Его родная улыбка согрела мне сердце. Хотя тот эпизод, о котором он напомнил, заставил немного поёжится. Марк это заметил:

— Прости.

Я только покачала головой.

— Давай так, — Марк посерьёзнел. — Теперь пишем друг другу утром и вечером, я буду тебе писать первым, чтобы ты не забывала. Пожалуйста, отвечай. Если не ответишь, я беру отпуск и примчусь в течение суток.

— Страшная угроза, — признала я. — Я буду стараться.

— И если поймёшь, что не справляешься сразу дай знать. И координаты врача пришли тоже, — зачастил Марк, ещё раз оглядываясь.

Я наконец-то смогла выдавить улыбку:

— Обещаю.

Я помолчала и неожиданно для себя попросила:

— Марк, а вышли мне тот ролик. С глайдером.

Брат выдохнул:

— Лады. Тогда до связи, — и отключился.

— До связи, — сказала я пустому экрану.

Я с трудом поднялась, оглядываясь. Я не могла заставить себя продолжить уборку. Пока оставлю всё, как есть. Я закрыла крышкой контейнер, вышла из гостиной и заперла за собой дверь. Если я пробуду там ещё немного у меня сердце разорвётся. Я-то наивно думала, что всё давно прошло, но обнаружила, что есть разница между реальностью и моими фантазиями.