— Заклинило, что ли?!

Выстрела так и не последовало, а внезапно осмелевший Костя повернулся на голоса — в пяти шагах от него стояли двое мужчин: один ковырялся с уже виденным ранее пистолетом на короткой ручке, а второй — культяпый — взволнованно пританцовывал рядом, торопливо переводя взгляд с напарника на жертву и обратно.

Жнецы… Которые не производили впечатление людей, представляющих опасность! Обоим лет по сорок, худощавые, с небольшими пивными животиками и руками-палками. И если бы не пистолет…

Костя не раздумывал ни секунды! Он прыгнул вперед, удивляясь, как слаженно работают руки, корпус и ноги.

Сорвать дистанцию. Прямой правой в лицо!

Жнец с пистолетом схватился за сломанный нос и согнулся, изрыгая из себя трехэтажный мат.

Культяпый, выпучив глаза и истерично выдохнув, неловко замахнулся…

Нырок под правую руку. Боковой в челюсть!

…и рухнул на асфальт.

Добить первого! Коленом в прыжке…

— Милиция! Убивают! — заголосила какая-то бабка. — Хулиган!

Костя схватил выпавший из рук жнеца пистолет, убрал его под рубаху и все же побежал — иметь дело с местными органами правопорядка не входило в первоначальные планы.

— Эй! Там! — на бегу, вполголоса, обратился он к невидимым ученым, что должны были следить за его похождениями в этом мире. — Почему не вытащили?! Меня же могли убить! Или вы не смотрите за тем, что тут со мной происходит?!

Но ответа не последовало.

Тело, в которое переместили Костю, оказалось сильным и тренированным. Преодолеть размашистым бегом пару сотен метров до светофора не составило труда, даже дыхание не сбилось! А драка? Неужели это сработали инстинкты, принадлежащие тому, другому сознанию? Иного объяснения своим вдруг проснувшимся бойцовским навыкам он не находил.

Повернув у светофора налево, Яковлев сбавил скорость и перешел на быстрый шаг. Время от времени оглядываясь, чтобы не пропустить возможное приближение очередных жнецов или милиции, он вышел сначала на Советский проспект, а затем, почти сразу свернув во дворы, и к нужному дому под номером семь. Здесь, возле одного из подъездов, столпилась недовольно гудящая орава, состоящая преимущественно из мужчин от двадцати до пятидесяти лет.

«Как-то непредусмотрительно это все», — подумал Костя, обратив внимание на заинтересованные лица зевак, что выглядывали из окон соседних домов. Как бы милицию не вызвали!

Здраво рассудив, что это, в конце-то концов, не его заботы, он решил слиться с толпой и, протиснувшись сквозь плотно сомкнутый первый ряд, на всякий случай уточнил у какого-то бородатого мужика:

— Северогорск?

Тот смерил неожиданного собеседника быстрым взглядом и кивнул:

— Так и есть.

Благодарно кивнув в ответ, Костя встал рядом и, как сумел, осмотрелся. Толпа немного разомкнула свои тиски и небольшими группками стала распределяться вокруг. Кто-то прогуливался под стенами домов, кто-то перекидывался фразами, а кто-то просто перетаптывался на месте… Навскидку в маленький дворик седьмого дома по Советскому проспекту набилось человек двести пятьдесят.

Оглядевшись, Яковлев повернулся к бородачу:

— А что вообще происходит, не знаете?

Тот лишь пожал плечами:

— Да ничего не происходит. Вот стоим, ждем. Недавно выходил суровый дядька в кепке, сказал, что почти все в сборе и скоро…

— Внимание, господа! — вдруг донесся от подъезда грубый мужской голос, удивительно похожий на бас майора Харитонова. — Разбиваемся по двое и поднимаемся на крышу! Живее-живее-живее! — нетерпеливо скомандовал фантомный Харитонов и, подгоняя, захлопал в ладоши.

Костя приподнялся на цыпочки, силясь рассмотреть говорившего, но увидел лишь скрывающийся за дверью подъезда камуфляжный берет.

«Опять на крышу, — промелькнуло в голове парня. — Ну хоть в этот раз в меня не стреляют!»

И, вспомнив про пистолет за поясом, похлопал по нему ладонью, проверяя, на месте ли оружие.

А народ потянулся следом за камуфляжником.

…Яковлев поднялся на крышу в числе последних и застал только конец краткого инструктажа, что проводил все тот же обладатель грубого голоса:

— … И поэтому мы будем бить врага в самое сердце, подрывая его деятельность своими диверсиями! Вот поэтому вас и вселили в тела жнецов!

Одет псевдо-Харитонов был в военную форму и издалека действительно напоминал северогорского майора. Гордо приподняв подбородок и заложив руки за спину, он стоял на наспех сооруженной из подручных материалов трибуне для выступлений — неестественно прямо, грудью вперед, будто к столбу привязанный. Рядом с ним, по бокам, расположились военной выправки люди в штатском, но с оружием в руках. Человек двадцать.