Швиль вскочил. Что это значило. Марлен? Тель Аверум? Двое людей? Кто? Что за люди? Почему они там? Почему призывают о помощи? Что с ними случилось? Опять какая-нибудь игра Марлен? Он призвал на помощь всю свою фантазию, чтобы составить по этим данным картину, но терял нить и не мог найти связи. Внезапно решившись, он кинулся к аппарату и стал рассылать во все стороны призывы SOS. Почему ему не пришло этого в голову раньше? Ведь с этого надо было начинать.

«S.O.S. – S.O.S. – S.O.S. Здесь гробница первосвященника Пинутема в Царской долине неподалеку от Луксора. Шесть километров к северу от могилы Ту-танхамона. SOS! Четверо людей похоронены заживо. Кислород скоро кончается. SOS! У гробницы съемки. На съемках – преступники».

Швиль неустанно посылал одно и тоже. Наконец в приемнике раздался легкий свист и затем голос: «Префектура в Риме, волна 2500…» Затем голос замолчал, оборванный чьей-то невидимой рукой. Швиль в отчаянии вернулся к связанным коллегам. Теперь было шесть часов. Значит, оставалось еще шесть. Что он мог предпринять за это время? Он звал, просил помощи, но у людей наверху были свои заботы, и он остался неуслышанным. Все было потеряно. Охваченный внезапной тошнотой, он лег на свой матрац и прижал ко рту и носу платок, намоченный одеколоном. Но это помогло только на короткое время. Ужасный трупный запах брал верх над всем.

– Кислороду, Швиль! – крикнул Пионтковский. Остальные лежали с открытыми глазами и ртами, как рыбы, вытащенные на сушу. Швиль удовлетворил их просьбу и лег снова. Теперь, наконец, он подумал об отдыхе. К счастью, Ллойд, совершенно измученный, спал. Швиль тоже спал, но неожиданно его разбудили крики. Пионтковский и Ронделль изо всех сил звали его. Ничего не понимая, Швиль уставился на обоих.

– Что-то в приемнике, идите! – крикнул Ронделль.

Несколькими прыжками, держа в руке карандаш и бумагу, Швиль бросился к аппарату. Он записывал с лихорадочной поспешностью, и когда расшифровал, то прочел:

«SOS! Оазис Тель Аверум, в пяти часах полета от Луксора. Две души умоляют о спасении. Элли…»

Швиль упал на колени. Элли! Элли жива! Элли! Безграничная радость охватила его измученное сердце. К нему снова вернулось мужество: тоска по свободе становилась все сильнее и сильнее. Он вскочил и стал колотить кулаками в голые стены гробницы, запустил пальцы в давно уже нечесаные волосы. Охваченный невыразимым счастьем, он кинулся к остальным и крикнул им в лицо.

– Элли жива! Жива! Жива!

Крепко стиснув зубы, он бросился на матрац. Пионтковский и Ронделль с удивлением и испугом следили за непонятным поведением Швиля. Они не сомневались, что он тоже сошел с ума. Сознание, что они связаны и находятся в руках сумасшедшего, наполняло их ужасом. Он мог убить их в любую минуту, и они стали в отчаянии рвать на себе путы, стараясь со стонами и криками вырвать кольцо в стене, к которому они были привязаны.

Ллойд, проснувшийся от этих криков, тоже почувствовал опасность и принялся бесноваться и кричать. При виде этой сцены Швиль пришел в себя и вскочил.

– Что с вами? – закричал он на беснующихся. Сразу наступила тишина. Пионтковский и Ронделль облегченно вздохнули: нет, Швиль был в полном сознании.

– Мы думали… – начал Пионтковский.

– Что я сошел с ума, не правда ли? – перебил его Швиль. – Нет, сошел с ума, может быть, от радости, но не иначе. – Он взглянул на часы, было незадолго до полуночи. Он сдвинул брови, и его мысли лихорадочно заработали. Надо обдумать все. Он напрягал все силы, чтобы найти выход, который должен быть найден сейчас же, хотя бы из-за Элли, призывавшей о помощи.

Когда он за несколько минут до полуночи услышал знакомые позывные, он бросился к Ронделлю.

– Говорите с Марлен!

– Сперва развяжите меня!

– Нет, говорите так, связанным.

– Тогда я скажу ей, что я связан.

– Этого вы не сделаете. Вы потребуете, чтобы нас отсюда вытащили, и больше ничего.

– Нет, этого я не скажу.

– Ронделль, вы сделаете меня зверем! Предупреждаю вас! Дело идет о вашей голове! – с этими словами Швиль взял револьвер и приложил его дуло к виску Ронделля.

– Пли! Стреляйте! Кончайте, наконец! – взревел Ронделль и в ужасном ожидании закрыл глаза.

– Я считаю до трех! Ронделль не отвечал.

– Раз, – взволнованно крикнул Швиль.

– Швиль, я пойду к приемнику, – крикнул Пионтковский.

– Нет, Ронделль должен пойти. Два!

Ронделль не шевелился. Совершенно неожиданно Швиль сунул револьвер в карман, быстрым движением отвязал Ронделля от кольца в стене, схватил его и потащил в коридор.

– Что вы хотите со мной сделать? – в ужасе спросил тот.