Аура
вернуться

Семенихин Валерий
Шрифт:

Прапамять

Сны не меняются в мире подлунном: Деньги, голод, любовь и война. Дети атлантов наследуют гуннам, Пятки варваров мнут времена. Слышится тайный смычок повторенья. Помнится: видел я это уже — Гибель титанов, царств изнуренье, Ветер умов и душа на меже. Знай, невозможно из этого выйти, Не трогая подсознательных бездн, Не лобызая смертных наитий И указаний коричневых месс. Ум твой прямо перед тобою: То, что в окне, за спиной, за горой, — Сказка могла быть совсем другою — Мы не придумали сказки другой. В старой школе в мире подлунном Те же уроки и той же душе. Слышишь, камни грохочут по струнам? Помнится, видел я это уже.

Ковшик снов

Ты видишь сны о белых днях,Цветущей радуге в ладони,Где гибельный животный страхУкрали солнечные кони.Всю суть невысказанных слов,Желаний спрятанные слёзыПереливает ковшик сновВ причуды и метаморфозы.Однажды вычерпает он,Любовно осушая вены,Последней жизни небосклонСо дна придуманной вселенной.

Как будто видишь

Как будто видишь будущие жизни, Как будто помнишь будущие смерти У всех, живущих здесь, сейчас, Места их будущих рождений, Свеченье их умов – у миллиардов, Цель каждого – из миллиардов, Во всех галактиках – из миллиардов, Изнанку снов у миллиардов Во всей тотальности великолепья, Всю бесконечность Проявленья, Которого в помине нет.

Готовность

В старости стань прозорливей,Орливей, слезливей чуть от печалиИ жалости к человеку и иве,Готовься принять в себя дали,Бесконечные шири из светлыхБеспредметных пространств открытых —Вне законов огня и пепла,Лжи рождённых или убитых,Прозорливых, орливых, печали,Неопознанной позже и ранее,Не вмещающей ясные далиИз-за милости непонимания.

Печальник луны

«Чудится мне, в дальнем царстве У С неба сыплется снег…» Что в печали той – не пойму, Но словно бы натянули струну Меж двух человек. Примерь эти шлёпанцы, велики? Особенно если зимой у реки Пронзительный холод, ступени, ступни Озябшие, одинокие дни. Великое одиночество лет, Где только стихами сыт и согрет. А запад или восток, говорит, жизнь одинаково холодит. Печальник луны, ты жил как хотел, Покой нищеты – царский удел, Если только стихами набить суму… Словесная нить от ума к уму — Звук цитры, звучащей из века в век, И видится мне, в дальнем царстве У С неба сыплется снег…

И смерть и жизнь небытия

Мой Свет, когда я сброшу страхживотный – дело будет так,как чудо, как непостижимость,как после раны неранимость,бесстрашие в кольце атак.Как языки трещат подчасо медитациях, а послеперетекают зёрна глазв помойки чувства, зрелищ возле,но смерти чёрные глазаследят всегда, как образа.И так впечатаны следыв ума людей, что выбор сделандавным-давно, но я и тыне помним, для чего нам тело.Боязнь однажды потерятьего – за смертью ежедневнойдругих – как бич, и не понять:другие – это ты. Неверно,что есть у воздуха края,и ложны за телесной граньюи смерть и жизнь небытияв игре Самоосознаванья.

Сквозь

Как будто сквозь твоё лицоКовыль качается волнистый,И две луны сквозь прорези для глазТрезвящей бледностью исходят.Так разрушается любовь, когда рукойЯ сквозь тебя касаюсь трав нездешних,А остролистый стебель вдругМою ладонь насквозь пронзает.

Памятка Ною

Повеет несказанной скукойОт юбилеев, похорон,Снадобий свадебных и мукой,Зашитой в безысходный сон.Держава дежавю, твои лиГлаза святые надо мной?Ау, литература пыли!Что делать нам в деревне, Ной?Непостоянство – всеобитель.Но Света Ясного держись:Мгновенна смерть и вечна жизнь,Как наши сны в её орбите.Гремит, из ночи выплывая,Твоя надежда на побег,И всходишь на ступень трамвая,Как на спасительный ковчег.

Муравей

Однажды в июле, когда постоянствоЖары, и зелень дубрав как икона,И воздух стоит, как колонна,И солнце давит на темя,Сандалией меря пространствоЛегко, беспечально,На обочине мира фатальнойЯ увидел случайно:Великий, как небо, как вечное время,Бесстрашный, один,По дороге асфальтнойШёл муравей из Унечи в Турин.

Смысл

Есть, мне казалось, некийВосторженный высший Смысл,Рождённые здесь человеки,Спешащие в и из.Если тюрьма это, боги,И жалкий смертный удел,Куда несут эти ноги,Когда есть всему предел?Если игра это, Боже,Шепни мне ночной порой,Чтобы, влезая в кожу,Я смех не выплеснул Твой.Если же нет ответаИ смысла небес и скал,То пожелай мне Света,Которого я искал.