— Я позвоню, — почти шёпотом сказал он, смотря на меня с нескрываемым желанием. А потом снова запустил в мои волосы пальцы и прижал к себе.

Глава 5

Раздвинув тяжелые шторы, я впустила в маленькую спальню солнечные лучи, которые тут же забегали по комнате, освящая её со всех сторон. А потом громко, словно заносчивый будильник, запела слова песни, которыми в детстве меня будил отец:

— Звучит команда: "Взлёт"! Взлетает самолёт! Расправив крылья гордо, словно птица. И думает пилот, что дома его ждёт…

Но не успела допеть, как в меня полетела подушка.

— Алька, я тебя убью, — простонала подруга, натягивая на голову простынь. — Ты на часы смотрела?

— Конечно, — уже более спокойно отозвалась я, присаживаясь на край кровати, — а вот ты, наверное, нет. Девятый час, подруга. Давай, поднимайся. А то пропустишь все самое интересное.

Зоя нехотя скинула с себя простынь и, надув маленькие губки, села, сложив руки на груди.

— Если обманешь и не расскажешь ничего интересного, точно убью.

Я улыбнулась. Хотя, на самом деле, хотелось прыгать по комнате, танцевать и кричать от счастья. Вот только заложенная с рождения сдержанность не позволяла так себя вести.

— Зой, я, кажется, влюбилась, — сказала и почувствовала, как защипало в глазах. Протянув к подруге руки, взяла её ладони в свои и стала рассказывать все с самого начала.

Во всех красках описала нашу первую судьбоносную встречу, рассказала про шикарный букет роз, про ужин посреди поля и, конечно же, про вчерашний день, который стал самым ярким эпизодом моей жизни. Подруга слушала, не перебивая. Её глаза светились волнением и интересом, словно отражали мой собственный взгляд. Сжимая мои руки, она впитывала каждое произнесённое слово, как губка, пропуская через себя радость, которая переполняла меня, выплескиваясь наружу.

— Он не такой, как все, понимаешь. Смотрю на него и понимаю, что мой. Вот такой, какой есть: сдержанный, но не холодный. Молчаливый, скрытый, но в тоже время, кажется, что знаю его лучше, чем он сам. Поэтому не лезу в душу. Придёт время, раскроется. Не хочу торопить. Зачем? Мне и так хорошо рядом с ним. Никогда не чувствовала в себе столько желания жить. Любить. Дарить свою любовь и внимание кому-то, как сейчас. Я так счастлива, Зой, что, кажется, будто заново родилась. Это он. Он расправил мои крылья и научил любить.

Мечтательно говорила я, прикрыв глаза и представляя образ Алексея. Живой образ, который с самого вчерашнего вечера не покидал меня, прочно въевшись в веки. Закрываю глаза и вижу его. Иссиня-черный взгляд, больше напоминающий океан в непогоду, завораживает своей глубиной. Хищная ухмылка заставляет дрожать, а гладкий треугольник кожи на груди, который постоянно бросается в глаза, соблазняет, вызывая незнакомые чувство покалывания внизу живота.

Я становлюсь зависимой. Зависимой от человека, который проник настолько глубоко в меня, что уже спустя каких-то одиннадцать часов — начинаю скучать, как безумная, по теплу его ладоней. По губам, которые не целовали, а обжигали своей настойчивостью и импульсивностью. По уверенному взгляду, который был откровеннее слов. По тому, как нежно его пальцы касались моей щеки и подбородка, вызывая внутреннее волнение, которое так трудно было скрыть. Даже сейчас, вспоминая эти драгоценные моменты, внутри все закипало от желания повторить. От желания снова оказаться рядом. Просто увидеть. Обнять. Ощутить себя настоящей взрослой женщиной, готовой дарить свою любовь и принимать её в ответ. Я нуждалась в ней. В нем. Как в воздухе. В воде. В пище. Как человек нуждается в человеке, чтобы не сдохнуть от обычного одиночества. Поэтому даже маленькая мысль о том, что все может разрушиться в одночасье, причиняла нестерпимую боль, которую я отгоняла от себя, не позволяя думать о плохом.

— Знаешь, у каждого своя зависимость. Кто-то зависим от сладкого. Кто-то от алкоголя. А я зависима от него. С первой минуты, как увидела, пропала. Просто утонула в его глазах. Никогда не верила, что так бывает. Но теперь на собственной шкуре убедилась, что любовь с первого взгляда существует. И она настолько сильна, что каждая клеточка моего тела ноет от желания поскорее оказаться рядом и прижаться к его сильной и такой родной груди. Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума? Но я просто полюбила. Настолько сильно, что самой не верится, что так может быть.

— Не-ет, — намеренно растянув слово, замотала головой подруга, явно пораженная моим признанием. — Ты не сошла с ума. Наоборот, вылечилась. За последние десять лет я впервые слышу от тебя, как ты рассказываешь о другом мужчине. И при этом не вспоминаешь Ромку.

— Не говори так. Не надо, — грустно остановила Зою, — я до сих пор не ответила на Ромино письмо. Не знаю, что писать. Правду? Я боюсь, что она причинит ему боль. Ему и без этого плохо. Скучает по дому. А тут я со своей новостью…

— И что? Что тут такого, — недоуменно запротестовала подруга, — ты ему не клялась в вечной любви и верности. И не обязана ждать возвращения. У тебя своя жизнь. У него своя. Пусть смирится уже и примет, как данность.

— Нет, так нельзя. Ты же знаешь, что его чувства намного больше обычной дружбы…

— Замолчи! — тут же остановила меня подруга. — Иначе сейчас снова впадешь в зависимость под названием "Ромка" и твой Алексей останется не у дел. Хватит! Просто хватит уже думать, что ты обязана этому кощею в чем-то. Нет. Нет ничего такого. Знаешь, что ты сейчас делаешь?