– Ева, хочешь жить отдельно - живи, пожалуйста. У тебя есть своя квартира. Даже если ты меня никогда не простишь, это мой тебе подарок в знак уважения и любви к своей женщине.

Он вот во всём идеален, кроме своих измен. Они не особо демонстрируют уважение. Свою квартиру я очень любила. Продавала со слезами на глазах. Марс только ржал с меня. Поэтому я всё же внемлю его словам и переезжаю к себе, и так проходит ещё несколько недель. Без него. Иногда меня одолевает тоска, иногда грусть, иногда злость. То я хочу, чтобы Руслан приехал, то ненавижу его. Одно я знаю точно - обиженная женщина преображается без усилий. Я надевала короткие юбки, делала шикарные макияжи, причёски, чтобы не быть хуже. Чтобы быть лучше каждый день. Параллельно каждый раз ковыряюсь в себе, стараясь понять, что во мне было не так.

Сегодня показ был с последующим корпоративом, поэтому я планировала надеть чёрное платье с вырезом на бедре и узкими лямками. Сделала яркий макияж, локоны. Времени было ещё навалом, поэтому я просто ходила по квартире в халатике. Всё это не спасало паршивое состояние в душе. И мою медитацию вместе с самобичеванием прервал звонок в дверь.

– Кого там принесло?
– бубню под нос.
– Руслан?

– А ты кого-то другого ждала?
– выгибает бровь, оглядывая меня с ног до головы.

– Я вообще никого не ждала, Давыдов. Зачем приехал?

– Соскучился, - тепло улыбается.
– Увидеть захотел. Ты куда собралась?

– Показ у меня, - прохожу внутрь, продолжая сборы, а он следом идёт.

– Можно я с тобой?

– Зачем?
– выхожу из комнаты уже в платье, отмечая ещё более заинтересованный взгляд.

– Хочется побыть с тобой, потому что я соскучился.

– Не желательно.

– Почему?

– У тебя закончились подружки?

– У меня никого не было с момента, как ты ушла от меня в день годовщины.

Прикидываю в голове, что это уже три месяца. Сильно. Сама всё делаю с таким видом, словно мне плевать.

– Тебе найти? Или что ты хочешь?

– Я хочу тебя, - как всегда спокоен и уверен в себе.
– Ты не сняла кольцо, не подала на развод, может быть, у меня есть шанс?

– В этом дело?
– тянусь к безымянному пальцу, собираясь снять кольцо, но Руслан за секунду оказывается около меня и нежно тормозит меня своей рукой.

– Не надо, - целует этот палец, потом следующий и так всю руку.
– Ева, я очень виноват, но я тебя люблю.

– Руслан, не ломай меня больше. Пожалуйста.

– Прости, моя девочка, что довёл тебя до такого. Помоги мне просто, что мне сделать? Я хоть как-то смогу исправить ситуацию?

– Почему тебе просто не жилось со мной? Расскажи, чего не хватало?

– Всего хватало. Просто я олень.

– Ну вот и иди к своим оленихам!

Руслан не может сдержать улыбку. Что смешного? Прижимает меня к себе, хоть я и держу руки перед собой.

– Я хочу к своему котику. Прости меня. Ну хочешь я в лепёшку разобьюсь? Звезду с неба достану? Чем тебе поклясться?

Вот же лист банный. Хотя стоит отметить, что мне было приятно с одной стороны. С другой, я себя ненавидела.

– Можно мне с тобой на показ? Ты очень красивая, я не готов тебя отпустить одну. Я побуду твоим шофёром.

– Руслан!

– Пожалуйста, - для верности он снова нежно целует мои руки, а я даже не дышу.
– Я жду тебя в машине.

Он знает, что я не согласилась бы, даже если хотела. Ещё не отболело. Но при этом он не готов быть на расстоянии. Ладно, чёрт с ним. Пускай везёт.

Давыдов старается держать улыбку всю дорогу. Идиот такой. Во время показа он находится в зале, после него дарит мне откуда-то взявшийся букет, а на корпоративе трётся всё время около меня. Он, кажется, с удовольствием поддерживал беседы с мужчинами, которые подходили ко мне, хвалил Степана Сергеевича, а мне вообще весь вечер пел хвалебные дифирамбы.

– Я отойду, - тихо говорю ему. Не могу уже изображать, как всё идеально.

Захожу в туалет, брызгаю водой в лицо, чтобы остыть. Его горячие руки словно отпечатались. Пиявка, блин. Отпустил бы, я бы уже переболела. А так он всё время рядом, а мне тяжело. Вот как сейчас. Я отойти не успела, как он следом заходит.

– Можно мне в туалет одной сходить? Или ты сегодня в конвоиры заделался?

– Прости, не могу больше.

Руслан целует меня. Прижимает к стене, углубляет поцелуй, а я себя ненавижу за сразу же подкашивающиеся ноги и бабочки в животе. Когда они там уже сдохнут? Тряпка слабохарактерная. Давыдов сотни раз вытирал об меня ноги, а я при первой же возможности готова свои перед ним раздвинуть и растаять, потому что все весь вечер только и чувствую, как хочу его. Руки Руслана по-хозяйски блуждают по мне. Он оглаживает бедро, спускается к вырезу, а я не могу ничего сделать, попадая под его власть. Как же меня это бесит и рвёт изнутри.