– Спокойной ночи.

Отвернувшись, слышу хриплый смех Руслана и его тяжёлое дыхание. Я не знаю, сколько я ещё выдержу эту пытку, особенно, когда сама так распаляю его. Но это было последняя беззаботная ночь.

Вся следующая неделя была для меня каким-то адом. Папу обследовали, брали анализы, собирали консилиум. Организм у папы ослаблен и не факт, что он выдержит наркоз, да и сама операция была серьёзная. И последствия могли быть абсолютно любыми. В общем, у нас были сплошные риски, но это лучше, чем бездействовать.

У меня и на работе шли напряжённые месяцы. Я готовила новую коллекцию, с которой мы должны были ехать в Париж. Правда, в таких условиях творить у меня ничего не получалось. Я сидела днями и ночами, когда не была с мамой или папой. Руслан очень помогал мне. Он ни разу не упрекнул меня ни за мои слёзы, ни за возникающие порой срывы, на него в том числе, ни за слабость и усталость круглосуточную. Он каждый день улыбался мне, целовал и говорил, что я - боец. Не позволял спорить с этим фактом, по первому звонку летел, чтобы забрать или отвезти меня, привозил еду, наводил порядок, заказывал мне на работу обед, ночевал со мной и заставлял отдыхать и не сдаваться.

О моей работе он знал лишь то, что грядёт важный показ. О том, что он будет в Париже, Руслан не знал.

Когда наступил день операции, я проснулась чернее тучи. Держалась, как могла. Ради папы. Улыбалась ему.

– Дочка, пообещай ни в коем случае не затухать.

– Пап, с тобой всё будет хорошо.

– Ев, мы оба знаем, что операция сложная. Пообещай. Ты сильная, ты боец, ты в меня.

– Обещаю, пап. А ты пообещай, что вернёшься здоровым. Ты не забыл, что у меня показ в Париже? А про внучку?
– слёзы всё-таки катятся. Я ненавижу этот мир в данную секунду. Вот так прощаться с живым человеком. С собственным отцом из-за дурацкой болезни, потому что не знаешь исход.

– Не забыл, дочка. Обещаю сделать всё возможное. Но я всегда с тобой, Ева. Что бы ни было, я всегда с тобой. Жизнь всегда тасует карты так, как ей надо, но я с тобой. Ты - мой любимый ребёнок, всегда помни это. Для меня ты всегда моя маленькая девочка.

Мне так хочется рыдать, рвать волосы на себе, кричать, разнести здесь всё к чертям, но я лишь обнимаю его. Крепко-крепко.

– Я люблю тебя, папуль. Буду ждать тебя здесь.

– И я тебя люблю. На этом же месте через пару часов?
– смеётся папа, сохраняя оптимизм.

– Да.

Я общалась с ним последняя. Руслан и мама уже поговорили. Давыдов отказался говорить о чём они говорили. Я силой заставляю себя выйти и не смотреть, как его увозят. Руслан всё понимает по одному взгляду. Он крепко держит меня, а я заливаюсь горючими слезами. Мама держится гораздо лучше, но когда я слышу всхлипы, то делаю несколько глубоких вдохов и беру себя в руки.

– С ним всё будет хорошо, ты слышишь?!
– теперь уже я выступаю успокоительным.
– Всё хорошо.

Мама лишь кивает. Надеюсь, нашей веры хватит нам.

Операция идёт шесть часов. Мне кажется, что судьба в последнее время испытывает моё терпение. Руслан подсунул мне успокоительные капли, маме тоже. Сам очень часто курил. Я медленно сходила с ума и молилась. Молилась абсолютно всему, что может быть над нами. Я просила дать нам ещё немного времени. Если я потеряю папу, я потеряю всю опору по жизни. Он всегда был для нас с мамой стержнем. И лишиться этой почвы под ногами означало одно - лишиться всего.

Я была готова даже на сделку с дьяволом. Что ты хочешь взамен? Я стерплю любую боль, лишь бы с моей семьёй всё было хорошо.

Когда выходит врач, Руслан держит меня, чтобы я не свалилась в случае чего.

– Операция прошла успешно, - слышу я заветные слова словно под водой.
– Впереди реабилитация, но самое страшное позади.

Выдыхаю. Слёз не осталось. Осталась лишь пустота. Мама роняет слёзы, Руслан облегчённо выдыхает. Сегодня отец будет в реанимации, и нам остаётся ждать. Страх всё ещё присутствует, но уже не такой.

У меня сегодня вечером важное мероприятие, на котором я просто обязана быть - юбилей фирмы. И я, как главный дизайнер, не могу пропустить. Я предпочитала никому не говорить. Многие и так думали, что мне всё этой жизни достаётся на блюдечке с голубой каёмочкой, и мне не хотелось, чтобы кто-то злорадствовал над моими горем. Никто не видел сколько ночей я училась, сколько раз опускались руки, сколько слёз я пролила в разные моменты жизни. Как и сегодня никто не узнает ничего. Руслана я с собой давно позвала и он сразу же согласился. Он для меня такая опора, что без него я бы просто свалилась.