Шрифт:
– Легчайший! Один из моих секретов!
Анна любила качественные и красивые вещи. Она пила вино из черного бокала Ридель ручной работы, кофе и чай из невесомых фарфоровых чашек на изящной ножке, носила в ушах скромные, но все-таки бриллианты, и кот, которого, правда, нельзя назвать вещью, был чистокровной британской породы с родословной и паспортом. Поэтому мимолетная мысль о том, что она будет лежать в далеком будущем вот в таком качественном и легком гробу, согрела ей сердце.
Гробовщик курсировал между гробами, обращая ее внимание то на один, то на другой, а она, околдованная, отуманенная, крутила головой, вскидывала руки, ахала. Как жаль, что ей так не скоро умирать!
– Знаете, я считаю людей, которые заблаговременно заботятся о том, чтобы родственники не похоронили их в пластмассовом лотке для зелени, очень разумными, – добавил гробовщик.
– Я с вами согласна. Гроб – это колыбель души. Об этом стоит позаботиться заранее.
Разумеется, она шутила. Неужели он всерьез думает, что она купит гроб, пусть даже такой?
Анна не заметила, как, восхищенно покачивая головой, села на кстати предложенный табурет. В лепестках лотосов угадывалось обещание вечной жизни, спокойствия, которым Анна так дорожила, небесной, почти райской тишины. Анне чудились ароматное благоуханье цветов, шорох золотистой листвы, скользящий танец тонконогих водомерок, рисующих на водной глади символы бесконечности.
Затем Анна слегка повернулась влево и взгляд ее упал на черный, матовый экземпляр. Простой и лаконичный, с изящными серебряными ручками, он стоял на чем-то вроде ступени, простой и элегантный, как платье от Коко Шанель. Ни росписи, ни резьбы, ни инкрустации, но Анне померещилось сияние, зыбкое сияние потустороннего, исходящее от него.
– Американский тополь, – голос Бруно доносился откуда-то издалека.
– А внутри перуанский хлопок? – рассеянно спросила Анна, то ли в шутку, то ли всерьез.
– Нет. Внутри китайский шелк.
Анна взглянула на гробовщика, ожидая маленького театрального представления под названием «откидывание крышки гроба».
О да. Но он уже не играл, он священнодействовал.
– Потрогайте.
И накрыв ее руку своей, парень потянулся вниз, чтобы позволить гостье коснуться ткани.
От прикосновения горячей мужской руки Анна затрепетала. А Бруно еще и оказался в неприличной близости от ее лица, присев рядом на корточки. Анна слегка качнулась.
– Как вы сказали, кедровый тополь?
– Американский.
Бедняжка! От близости молодого привлекательного мужчины у нее закружилась голова. Гробовщик посвящал гостью в тонкости ремесла, но вряд ли она улавливала смысл произносимых им слов. Она пыталась понять, в чем секрет, в чем секрет этой удивительной химии, где сокрыта тайна прикосновения.
Взгляд Бруно оставался открытым и вдохновенным, а она отвечала на его прямоту тихой удивленной полуулыбкой. Анне льстило, что парень хотел произвести на нее впечатление.
– Значит они дорогие, ваши удивительные гробы?
– Какие именно?
– Какие? Вот этот, например…
– Двенадцать тысяч долларов.
– Сколько?! Вы шутите?
Морок вдруг рассеялся, оцепенение исчезло. Анна расхохоталась.
Задетый Бруно пожал плечами.
– К чему притворство? Я вижу, что вы способны оценить реальную стоимость вещи. И понимаете, что это нормальная цена для такой работы.
– Это гробы. Гробы, понимаете?
Анна направилась к выходу, обмахиваясь каталогом, чудом оказавшимся в руке.
– Кто купит такой гроб да еще за такую цену? Машину можно купить за эти деньги.
Обогнав ее, Бруно учтиво отворил дверь. Он собирался что-то сказать, губы шевельнулись, но Анна опередила его:
– А какие здесь продавали велосипеды! И всего за сто евро.
Мало заботясь о деликатности, она всучила ему каталог и выскочила на улицу.
Мария и Йоргос удивленно уставились на нее, словно ад выплюнул ее преображенной. Но она была настолько поглощена своими чувствами, что прошла бы мимо, если бы Йоргос ее не окликнул.
– Что? – нахмурившись, обернулась она. – Что там? Так зайдите сами и посмотрите.
Как дети, ей-богу…
Перед дверью подъезда Анна, однако, оглянулась снова и громко, с торжествующей интонацией добавила:
– Ну по крайней мере не китайская харчевня!
– Уж лучше бы харчевня. – крикнул в ответ Йоргос.
И добавил:
– Мизеус! Его будут звать Мизеус!
Но Анна уже ушла.
Мальчишка сошел с ума, со смехом думала она дома, скидывая туфли. Кто купит такой гроб? Да еще за такие деньги? Полный безоговорочный ку-ку.