– Ну ладно, пусть будет по твоему.

– Как ты считаешь, в чьи руки попал Уэйнрайт?

– Я уже говорил, что понятия не имею. В одном можно не сомневаться это не русские.

– Откуда такая уверенность?

– Боже мой, Риз, пошевели мозгами, - взорвался он.
– Какого дьявола им заваривать такую кашу и приплетать сюда этого придурка Ибн Шакура, если Поляновский уже у них?

– Наш разговор не о Поляновском, меня интересует только Уэйнрайт.

– По-моему, их захватила одна группа. Им как-то удалось перехватить Поляновского у русских. Уэйнрайт на свою беду слишком близко подобрался к разгадке и составил ему компанию - или попал в ещё худшую передрягу.

– Когда тебе в последний раз удалось с ним связаться?

– В тот же вечер, когда я приехал из Лондона. Он был разъярен, как бык.

– В чем причина?

– Лучше рассказать все по порядку, - начал Гаффер после тягостных раздумий.
– Уэйнрайт был зол на тебя. Всю организацию и сценарий разрабатывал он сам, и значит полагал, что именно ему следовало руководить операцией. Но я отстранил его и приказал передать дело в твои руки.

– Зачем?

– Он составил план и превосходно провел подготовку, но я посчитал, что твое непосредственное участие в операции предпочтительнее. Его реакция оказалась непредсказуемой - он ощетинился как еж, пригрозил выйти из игры, и мне пришлось занять жесткую позицию. Я приказал ему оставаться здесь и после вашего возвращения принять от тебя Поляновского, а затем отправить его с Уилбуром.

– Ты хочешь сказать, что он решил все бросить?
– удивился я.

– Вряд ли. Даже Уэйнрайт не станет принимать скоропалительных решений. Нет, по моему, он хотел ещё раз удостовериться, что все идет по плану, и проследить за вами до места сбора. У меня нет сомнений - Уэйнрайт собирался вернуться сюда и следовать моим инструкциям, дожидаясь вашего возвращения. Должно быть, ему удалось что-то заметить или заподозрить, и он начал слежку, потому что Уэйнрайт перешел границу один.

– Кто его видел?

– Двое людей Надкарни в штатском. Они возвращались с места встречи и заметили одинокую фигуру, идущую в сторону границы. У них возникли подозрения, но через некоторое время выяснилось, что это Уэйнрайт. Рапорт пришел прямо перед твоим появлением.

Как я уже говорил, подозрения - неизменный атрибут нашей жизни. Тошнотворная вонь предательства вечно бьет нам в ноздри. Если предположить, что Уэйнрайт вел двойную игру и последние распоряжения Гаффера поставили его в затруднительное положение, то ему понадобилось бы предупредить кое-кого на той стороне. Я почувствовал, как у меня внутри похолодело. Не думаю, что по лицу можно было прочитать мои мысли, но Гаффер и так все понял.

– Нет, - резко возразил он.
– Даже для моего извращенного сознания это слишком. В то же время, что мы о нем знаем? Есть ли в нашем распоряжении неопровержимые факты?

– С ним все в порядке.

– Не стоит себя обманывать, - сухо бросил он.

– Я сказал, с ним все в порядке, - огрызнулся я.
– Хорошо подготовленный, умный, в меру самоотверженный.

– Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, - уточнил он.
– Его окружение.

– Почему тебе пришло в голову расспрашивать меня? Ведь нанял его ты, верно?

– Тот, кто видит, как спотыкается жеребенок, знает больше наездника, заявил он на мандаринском диалекте, который грамматически был точнее его английского.

– Ладно, - согласился я.
– Мне он знаком ещё с детства. Его отец в Шанхае был инспектором полиции. Я не мог бы причислить себя к его близким друзьям. Возможно, из-за разницы в возрасте, ведь я на десять лет старше.

– Когда ты узнал, что он работает на нас?

– Пару лет назад в Калькутте, ты сам мне сказал.

– А в Гонконге?

– Нет. Там он был просто мелким клерком из Южно-Китайского банка. Некто из детства, кого можно приветствовать в клубе кивком головы.

– По крайней мере, это говорит о том, что он умеет заметать следы, резюмировал Гаффер.
– В тот время вы оба были активно заняты в деле.

– Я абсолютно уверен, что у него тоже не возникло ни малейших подозрений, - буркнул я - заговорила уязвленная гордость профессионала.

– Не удивительно, - ухмыльнулся он.
– Ладно, хватит ершиться. Да... "хорошо подготовленный, умный" - все это можно было сказать и про старину Ковальского, Картера и массу других двойных агентов. Кстати, все они выходцы из Шанхая. Не стоит, конечно, принимать это на свой счет, торопливо добавил он.

– Не стоит извиняться, - пожал я плечами.
– Ты же и в самом деле никому не доверяешь, разве не так?

– Только самому себе, - торжественно заявил Гаффер, - и только когда у меня нет выбора. Я часто себя спрашиваю, что могло бы случиться, если бы противная сторона предложила мне некую сумму в швейцарских франках, превосходящую ту, что наши начальственные задницы со смехом величают величают пенсией, когда вышвыривают человека на свалку, - с этими словами он встал и посмотрел на меня.
– Еще вопросы будут?