– А тебе удалось смыться?

– Да, вместе с патаном Сафаразом.

– Вам везет.

– Не совсем. Я обязан жизнью чутью Сафараза. Очевидно, ему удалось что-то заметить буквально за долю секунды до нападения. Он сразу же бросился в реку и увлек меня за собой.

– Значит, он мог ожидать чего-то подобного?

– Патаны всегда настороже. В тех краях, где он вырос, люди делятся на две категории: одни обладают отличной реакцией, а другие мертвы. Если ты не принадлежишь к первой, то автоматически попадаешь во вторую.

– Ты ему полностью доверяешь?

Все это время он старался вывести меня из себя, но я уже был знаком с манерами старого пройдохи и не попался на удочку. Чтобы иметь с ним дело, нужно обладать темпераментом пожилого, флегматичного копа с безупречной репутацией, попавшего под перекрестный допрос защиты на судебном заседании. Одна вспышка ярости - и он как опытный дзюдоист использует её против тебя.

– Абсолютно, - мрачно буркнул я.

– Остальные были захвачены врасплох?

– Боюсь, что так.

– Включая араба?

– Несомненно. За это могу поручиться. На следующее утро мы нашли Надкарни, Уилбура, араба и проводника мертвыми.

– Что исключает предательство с их стороны.

– Согласен.

Ему, вероятно, хотелось вызвать мое возмущение, сделав упор на "них", но я снова не отреагировал. Мой гость закурил, а я вернулся к плову.

– Тебе удалось разглядеть нападавших?
– спросил он после затянувшейся паузы.

– Да, это тибетские кампы.

– Очень проницательно с твоей стороны - в такой темноте и все такое.

– На следующее утро света было достаточно. Нам с Сафаразом удалось довольно близко подобраться к ним по противоположному берегу реки. Они явно поняли, что кому-то удалось уйти, и всю ночь искали нас вниз и вверх по течению, но не удосужились посмотреть у себя под носом. Потом поиски прекратили, раздели трупы и ушли в горы.

– Что это на твой взгляд - обычный бандитизм или тщательно спланированная операция?

– Несомненно последнее. Кампы промышляют разбоем, но у них есть свои излюбленные места: караванные тропы и так далее. Эти люди охотились за нами, а не за добычей.

– Я вижу, это им удалось. Что же ты стал делать дальше?

– Насколько мог, следовал инструкциям Уэйнрайта: доставить сюда человека, которого мы должны были встретить по ту сторону границы, ведь Надкарни как индийский полицейский не мог пересекать границу Пакистана. Вот мы здесь и оказались, правда в неполном составе.

Он неторопливо кивнул, задумчиво взглянул сквозь сигаретный дым на потолок, потом рука его потянулась во внутренний карман изрядно перепачканной грубой хлопчатобумажной куртки, и передо мной упала толстая пачка банкнот. Я поблагодарил его и спрятал деньги, не пересчитывая. Гонорар минус задаток, который я получил от Уэйнрайта во время первой встречи. К тому же это служило знаком окончания официального допроса, и все, что может за этим последовать, останется сугубо между нами.

– Кто может стоять за этим, Риз?

– Очевидно тот, кто назначал рандеву.

– Это был Уэйнрайт.

– Я от него не в восторге, но в это трудно поверить. В любом случае это твой человек. Вот сам с ним и разбирайся.

– Не могу. Он у них в руках.

– Кто эти "они"?

– Давай пока будем называть их "они", но с большой буквы.

– Значит, его прижали, и он заговорил. При определенных обстоятельствах и ты, и я могли поступить так же.

Он рассеянно кивнул, потом наконец заметил:

– Ты хочешь сказать, что я не гожусь в герои и не могу требовать того же от своих людей. На первого же типа, который подойдет ко мне с раскаленными щипцами в одной руке и удавкой в другой, сразу обрушится поток моих откровений. Вопрос здравого смысла. Нет, причина не в этом. Если бы Уэйнрайта схватили по эту сторону границы и переправили туда, можно было ожидать чего-нибудь подобного. Но это не так. Мне кажется, он исчез уже после засады.

– Из твоих слов можно заключить, что он предатель.

– В других обстоятельствах, - он пожал плечами, - я скорее поставил на то, что солнце взойдет на западе, чем...
– мой собеседник умолк и поджал губы, словно приходя к какому-то решению.
– Ну, вот... Хочешь познакомиться с обстановкой?

– Нет, - твердо возразил я.

Контракт, насколько это было в моих силах, выполнен и больше не имел ко мне никакого отношения. А если Гаффер, настоящий инквизитор по части вытягивания информации, предлагает познакомить меня с подробностями, это может означать только одно - продолжение моего участия в деле.