Так горячо выговаривала Олеля мужу, глядя, как он надевает доспех.

– Молчи, жена, - безгневно ответил он. – Моё слово тверже железа. Я Велебе зарок дал, на измену не пойду.

– Людям ты такоже зарок давал – быть им защитой.

– Я то и делаю.

Белоречье готовилось к битве. Мужчины точили мечи и топоры, вострили стрелы. Женщины вытаскивали из холодников сало, растапливали вкотлах. В глубоких чанахплавилась смола, которой белореченцы в доброе время смолили лодки. Дети собирали по всему городищу большие камни и складывали их у оград. В пламени горящих костров обжигались заостренные концы длинных жердей.

Суетная ночь сменилась тревожным утром. Детей укрыли в погребах. Женщины - верные жены, заботливые матери и послушные дочери - остались вместе с мужчинами защищать крепость.

Зарделся алым восход, разгораясь все ярче. Велизар у края заборола сквозь прорези наличника смотрел, как в расползающемся клочьями речном тумане постепенно проступают ряды гавранов. Впереди стоял Варуна, облаченный в кожаный доспех, усиленный металлическими пластинами.

Словно подавая команду гавранам, в глубине леса хрипло и протяжно закаркал ворон. Хлынули пришлые на стены Белоречья темной клокочущей волной, забрасывая на бревенчатые заборы цепкие якоря с привязанными канатами, норовя забраться по ним наверх. Белореченские вои рубили веревки, лили со стен смолу и кидали камни и колья в захватчиков. Лучники во главе с воеводой осыпали их стрелами. Натиск скоро ослаб, и Велизар радостно вскрикнул, увидев, что гавраны отходят к своим ладьям.

– Упились смолушки? Наелись камушков? Пора им нашего железа испробовать!

И князь, кликнув своих дружинников, устремился к оседланным лошадям.

– Куда ты, княже?
– попытался, было, удержать его Горазд. – Лукавят, заманить норовят. Сподручней со стен их бить. Не езжай на сечу!

– Не мешай, воевода, - раззадоренный Велизар отмахнулся от тестя.
– Твоё дело – граду оборону поставить как должно, а моё и соколов моих – ворон клевать да обратный путь им указать.

Распахнулись по приказу князя ворота, и Велизар со своей дружиной рванулся вдогонку отступающим гавранам. С залихватским гиканьем и уханьем помчались вершники на пешего врага. Но едва они отдалились от ворот, как из-под полога леса к городу устремился второй отряд гавранов, перерезав княжьей дружине обратную дорогу. Оставаясь вне досягаемости белореченских лучников, гавраново войско окружило Велизара с его воями. И, опасаясь все ж приближаться, осыпало стрелами и камнями из пращей.

Наблюдающий за вылазкой князя Горазд осерчал, заметался в смятении на стене – не послушался его своенравный и горячий зять, попал во вражий силок. И воевода, собрав свой отряд, поспешил князю на выручку.

На бранном поле меж Белоречьем и речным затоном падали раненые и убитые кони. Прикрываясь щитами от стрел и камней, поднимались дружинники, кидались в бой. Велизар углядел за спинами пращников-оковников Варуну, рванулся к нему. Стрела угодила князю в грудь, пробив доспех. Упал бы он, не подхвати его Ёрш. Заслоняя князя своим щитом и крикнув товарищам, поволокдружинник Велизара в сторону крепости. Тут и Горазд с отрядом подоспел, налетел на гавранов, разметал их в стороны, освободив путь для отступающих остатков княжьей дружины. Посадив раненого князя в седло впереди себя, Горазд подстегнул коня и помчался в городище. Следом, отстреливаясь и рубя врага, кинулась дружина, а за ними – гавраны, норовя успеть проскочить в открытые ворота.

Перед самым носом преследователей громыхнули крепостные ворота, а сверху посыпались на них камни. Отступили гавраны, на этот раз уж взаправду, к своим ладьям, попутно забирая своих павших и раненых.

Внесли раненого Велизара в светлицу, освободили от доспеха и от пропитавшихся кровью одежд, уложили на ложе. Запричитали, засуетились вокруг него знахарки, стараясь унять кровь, ослабить снадобьями терзающую князя боль.

А Олеля, закусив добела губы и прислонившись в бессилье к стене, молча смотрела на истекающего кровью супруга.

– Княгинюшка, - тронула её за руку знахарка. – Не отчаиваться и горевать – молиться надобно. Проси у Мары жизни князю.

Олеля медленно кивнула, двинулась, было к двери, но голос князя остановил её. Белый, ровно лебединое перо, повел очами в её сторону Велизар, разомкнул посиневшие губы.

– Погоди, жена. Ерша… позови… ко мне.

Олеля, едва переступая на непослушных ногах, выглянула из светлицы. Гридя искать не пришлось – стоял у двери, сжимая и разжимая в смятении кулаки. По знаку княгини ратник вбежал в светлицу, пал на колено перед ложем.

– Княже!

Велизар собрался с силами, приподнялся.

– Ёрш, товарищ мой верный. Ты боровые тропы лучше всех знаешь.В Зареборье пойдешь. Не медля. Моим именем проси у князя Велебы подмоги. Знак княжий… бери.

Князь сунул в ладонь дружинника серебряную бляху с чеканнымтавром. Ёрш зажал её в кулаке, и, ударив себя в грудь и коротко поклонившись, выскользнул из светлицы. Обессиленный Велизар упал на ложе и закрыл глаза.

Покинув светлицу, Олеля столкнулась с отцом.

– Что князь? – спросил тот.

– Плох, - прошептала она.

Горазд свел черные брови, досада и гнев скривили его губы.

– Ох, князь, князь. Бросился, аки куть неразумный за мышью, а попался волкам в пасть.

– Батюшка!
– взмолилась Олеля, сверкнув слезою в затуманившемся взоре.

– Тебе-то батюшка, а ему - воевода. Всё норовил власть свою выказать, речам отеческим не внял. Дружину напрасно положил, самполёг. Кто теперь за град постоит, люд от смерти али полона убережет?

– Гонец в Зареборье послан, - ответила Олеля. – Подмога придет.