Зайдя в свою комнату, он аж ойкнул, все птицы сидели в комнате. Обескураженный Пётр сел на свою кровать, и пока птицы снова присаживались рядом с ним, он старался думать и вспоминать.

– С одной стороны, не может быть, чтобы птицы появились из ниоткуда, – старался рассуждать Петя. – Но с другой стороны, они появились из этого самого «ниоткуда».

Конечно, есть еще вариант, что их могли бы запускать родители, но зачем и как, и где они их прячут, чем кормят?

Тогда Петя стал вспоминать день, когда он впервые увидел их, а потому стал смотреть по сторонам, ощупывая взглядом каждый сантиметр комнаты. И он вдруг понял, что перьев нет! После этого замечания он стал рассматривать птиц и вспоминать какие же перья он приносил домой, вот сорока-белобока, вот три воробья, вот те самые прекрасные утки и селезень, пара голубей, вороны и ласточки и другие.

– Хм, неужели они появляются из перьев? – спросил Петя свою комнату, или сам себя.

– Чьюк! – будто ответила ему сорока.

– Ты мне? – зачем-то спросил ее Петя. Та в ответ кивнула ему головой.

– Хм, я Петя. – представился он сороке и протянул ей палец, та схватила его своей ножкой, и Петя слегка помахал пальцем, как бы приветствуя сороку.

Он решил перестать приносить новые перья, но для проверки своей теории о появлении птиц, он сосчитал их всех, потом принес ровно одно новое перо грача, и при пересчёте увидел, что компания друзей увеличилась ровно на одну птицу. Ровно на одного грача.

Таким образом, Петя решил для себя, что будет дружить с этими птичками и стараться как-то изучить их, раз уж они всё равно появляются каждый день, а главное – появляются из его перьев. Огромное желание Пети почти исполнилось. Да, он не мог бегать и прыгать, летать и кружиться, играть в салки с этими птицами, но каждый вечер он чувствовал себя нужным и забывал про одиночество и проблемы. Постепенно он всё меньше замечал ссоры родителей, всё меньше думал о детях на площадке, его мысли были заняты его настоящими друзьями, птичками, которые не оставили его одного, которые слышат и понимают его, и с которыми можно провести вечер.

Периодически, когда дома никого не было, Петя заносил в комнату хлеб. Для каждой птички он старался оторвать такой кусочек хлеба, который этой птичке нужен. Большие куски – большим птицам, чем меньше была птичка, тем меньше становились и сами кусочки, а к самым маленьким, Петя относился еще трепетнее, он старательно крошил кусочки, чтобы даже они могли без каких-то проблем покушать. В это время он рассказывал, как прошёл его день, говорил, как и почему снова ссорились его родители, а иногда и жаловался на них, если они наказывали или ругали Петю ни за что, как ему казалось. Но каждый раз, выговорившись, играя, обнимая и поглаживая птичек, видя, как они с интересом его слушают, будто всё понимают, ему становилось лучше, и он с улыбкой на лице, радостный и довольный засыпал.

Но наступало утро, птицы снова превращались в перья, а родители и их ссоры снова приходили домой. Но мало того, заходя в комнату, Лена обнаруживала на полу большое количество крошек, и начинала допрос своего сына, почему это весь пол в каком-то мусоре.

Заспанный сын только и мог ответить, что: «Я не знаю, мама. Это был не я». Но Лену этот ответ не устраивал, и она донимала сына и обвиняла его во лжи, пока тот не начинал плакать. Когда же Петя уже не мог сдерживаться и начинал лить слезы, Лена бурча себе под нос, уходила за метлой и возмущаясь на сына, пока тот сидел и плакал, убирала крошки.

Чтобы мама больше не ругалась, Петя стал класть хлеб в тарелку. И каждое утро Лена заходила и видела эту тарелку полную крошек, но видя, что в целом комната чиста, не ругалась на сына, хотя и довольна до конца не была.

Так шли дни. Погода медленно, но верно становилась всё хуже и хуже, а настроение Пети всё лучше и лучше.

Однажды, выкидывая свой мусор, Петя случайно увидел в ведре еле заметное в темноте перо. Он достал его и ужаснулся, это было надломанное перо ласточки. Он побежал с ним к своей матери.

– Мама! – с надрывом произнес он.

– Моё перо! Оно было в ведре! Мама оно сломано, почему? – в его голосе звучало искреннее беспокойство.

– Ну я убиралась и зацепила его случайно, оно сломалось, и я его выкинула. – не отвлекаясь от телевизора ответила Лена.

Мальчик стал представлять из себя подобие бутылька с нитроглицерином. Стоило только ещё немного задеть, и его нестабильные эмоции просто взорвались бы оглушительным громом. Но эмоции эти были так противоречивы, что он не нашёлся что сказать маме, а потому побежал к отцу, который в это время сидел за компьютером.

– Папа-папа! – а в ответ ему была тишина.

– ПАПА! – Петя стал тормошить зомби-отца, и тот наконец-то узнал, что за его спиной находится сын.

– Пап, мне срочно нужен клей.

Отец открыл ящик стола, вытащил маленький тюбик суперклея, отдал Пете и поняв по убегающему сыну, что тому больше ничего не надо, вернулся к своим делам за компьютером.

Забежав в свою комнату Петя трясущимися руками, стал откручивать крышку тюбика. Он с ужасом смотрел на надломанный стержень, но намерения его были тверды и непоколебимы, Петя решил починить пёрышко, поэтому он аккуратно залил клей в стержень с обеих краёв, выровнял перо, и понял, что надо это всё зафиксировать, так что ему пришлось срочно бежать на кухню и искать там пластырь, который он найти не смог, так что очень быстро, чуть не упав, он вбежал к маме в комнату.