– Лора, нет! – возразил Франц резко, хотя прежде держался тихо и послушно, позволяя Лоре самой разбираться с тем, что, закатив глаза, он по началу обозвал «аферой». Теперь же Франц звучал так грозно, будто это он принимал здесь решения. – Я против.

– А я за, – сказала Лора, не оглядываясь на него. – И я у тебя разрешения не спрашивала.

– Ты дура?! В рабство отдаться готова ради того, чтоб Джек на пять минут с призраком бывшей поболтал? И еще не факт, что это сработает!

– Сработает, я уверена, – пробормотала Лора не так убедительно, как ей бы хотелось. – И никакое это не рабство, просто… работа на полную ставку с пансионом.

Лора не только Франца в этом убедить не могла, но и саму себя. Медиум щерилась, уже даже не скрывая, насколько ей по душе пришлась эта затея, и наклонилась из кресла чуть-чуть вперед. Лицо круглое, как полная луна, бледное и почти детское вдруг показалось Лоре очень зловещим, когда та сказала:

– Медиумы не просто живут в Лавандовом Доме – они принадлежат Лавандовому Дому. Ты правда согласна работать на меня, пока не выплатишь долг? Работать придется о-очень долго…

– Согласна, – выдохнула Лора, подписывая себе приговор уже третий раз за жизнь. Но впервые она была уверена, что не пожалеет об этом, ведь впервые же и делала это не ради себя, а ради других.

В том числе ради того, кто сейчас был готов взорваться, ворча за ее спиной. Лора чувствовала исходящую от Франца угрозу каждым позвонком. Волоски на руках и шее, казалось, шевелятся от той темной и густой ауры, что он теперь, напившись крови, источал. Поэтому Лора решила как можно скорее увести его из Лавандового Дома. Катясь к выходу, она без запинки, рублено и впопыхах, отвечала на вопросы медиума, доносящиеся ей вслед:

– У вас есть личная вещь Розы Белл?

– Чего нет, того нет.

– Это может стать проблемой…

– Используй город. Она его построила, так? Здесь и так все должно быть ее духом пропитано. Найди какой-нибудь старый дом или сходи к ее надгробной статуе на Старом кладбище.

– Ладно, посмотрим, что можно сделать, но времени на это уйдет побольше.

– Сорок минут, – сказала Лора хлестко, и медиум усмехнулась, явно не ожидая такого тона от своей новой «сотрудницы». Но пока Дом не выполнил свою часть сделки, сама Лора себя никакой его сотрудницей считать не собиралась, а потому сказала: – Максимум через сорок минут Роза должна стоять на площади рядом с Джеком, иначе оплаты не будет.

И Лора покатила коляску к выходу из мрачной, задушенной жаккардовыми шторами и шепчущимися призраками комнаты, а затем выехала к крыльцу, откуда, правда, слетела бы кубарем, если бы Франц вовремя не придержал ее. Он помог спуститься им обоим, храня подозрительное молчание, а затем так же молча пнул велосипед, на котором приехал, и прошел несколько кварталов. Вместе они перебрались через узкий пешеходный мостик в Светлый район и остановились неподалеку от кафе «Тыква», где начинались первые «патрули» оборотней-медведей. Только после этого Франц посмотрел на Лору в упор. К этому моменту она, не смея заговаривать первой, уже начала волноваться, что там, в Лавандовом Доме, Франц от злости съел собственный язык, но оказалось, что он просто все это время подбирал слова, причем не те, которые Лора ожидала от него услышать:

– Я тебя никаким медиумам не отдам, – сказал он сухо и так серьезно, что у Лоры почему-то сердце бросилось вскачь. И даже ослаб страх, который сжимал его в когтях с тех пор, как она приняла решение в кои-то веке заплатить не кем-то, а собой. – Главное сейчас, чтобы эта бледная моль Розу Белл к Джеку привела, верно? Пусть сначала свою часть уговора выполнит, а с последствиями потом разберемся.

– И даже не скажешь мне, что это было тупо?

– Это было тупо, – хмыкнул Франц. – Но я бы поступил так же. Поэтому следующий вопрос: что мы будем делать теперь?

Так далеко вперед Лора не забегала. Она и в свою-то затею с Розой Белл и Лавандовым Домом не верила до конца, вопреки гордому и самонадеянному виду, – не то что придумывать еще одну. Но и от Франца креативности ждать не стоило – он всегда был исполнителем, а не стратегом. Поэтому и присел в тени бронзовых деревьев на корточках, выбрав укромное местечко, где не висело соломенных кукол, и принялся внимательно следить за местностью, пока Лора грызла ноготь на указательном пальце и судорожно придумывала новый план.

Оборотни не просто патрулировали центр Самайнтауна, но и полностью его перекрыли, из-за чего даже до Лавандового Дома им двоим пришлось добираться окольными путями через заросли ядовитых трав с бурьяном. Кто в полицейской форме с кобурой на поясе, кто в первородных звериных мехах – члены стаи Ральфа слонялись туда-сюда, водя по ветру носом. Франц насчитал трех таких в начале Триединого перекрестка и столько же в конце Кривого проезда, куда сбегал на разведку. Заодно он сунулся на площадь и сообщил, что «люди просто стоят там и смотрят друг на друга, как истуканы», но ни Джека, ни Ламмаса поблизости не видно, а значит, они на той стороне моста. Лора, рисуя отломанной веткой схему города на сырой земле, кивала. Пока Франц выглядывал из-за кустов, она считала: если в стае Ральфа, как говорил Джек, чуть больше двадцати медведей, значит, на каждой улице их примерно по трое. А учитывая, что сам город в форме круга – восемь ключевых улиц на той и этой стороне, как спицы колеса, – то и миновать их можно, если проходить между этими спицами. Вот только до городской площади добраться так будет крайне сложно.