– Это сейчас, имея пульт управления с этой стороны, с этой можно и войти. Но если пульт управления будет, скажем, в летательном аппарате, то можно будет перемещаться беспрепятственно в обе стороны.

– Вы имеете в виду Пауптик? – спросила Марина.

– Да. Но, к сожалению, про Пауптик можно забыть. Я к нему не имею доступа. Возможно, в недалёком будущем, именно вы станете такими путешественниками.

– Скажите, Евгений Семёнович, – заговорила Рита, – Получается, можно мгновенно переместиться в любую точку вселенной, на любую планету?

– Да, именно так. Таким образом, можно утверждать, что расстояния не существует, а значит, не существует скорости. Следовательно, не существует и времени. Эти три величины, повторяю, существуют только для нас, пока ещё биологических существ.

– Что вы подразумеваете под выражением «Пока ещё»?

– В религии есть понятие «душа», т.е. энергетическое и информационное составляющее, которое не исчезает после смерти биологической оболочки. Это и есть наше «Я». Истинное наше состояние, в котором мы будем существовать вечно, а значит не иметь времени; перемещаться мгновенно, а значит не иметь скорости и расстояния. Наше же биологическое состояние – это временное пристанище. А зрение, слух и другие чувства, нам даны на время, ровно на столько, на сколько требуется биологическим существам.

– Евгений Семёнович, как-то печально получается – мы примитивные существа для вселенной, вроде как одноклеточные для нас.

– Да нет, что вы, – засмеялся профессор, – Я не хотел вас обидеть. В нашем мире есть люди, которые способны в духе покидать тело и без всяких энергоустановок знать, что есть другой реальный «сверхмир». Но пока мы здесь, в этом мире, у нас есть ещё время творить, любить, совершенствоваться. Наша задача здесь – сохранить и преумножить этот мир. А те знания, которые я вам даю, способны этот мир перевернуть, но его-то как раз и не нужно переворачивать. Эти знания нужно использовать осторожно и разумно. Надеюсь, у вас это получится, – профессор опять замолчал, потупив взгляд туда, где недавно стоял энергетический цилиндр. Лицо его осунулось и помрачнело, – Извините ребята, что-то я устал. Если у вас будут какие-то вопросы, приходите в любое время.

– Евгений Семёнович, вы нам всё это рассказали, и создаётся впечатление, что вы больше не собираетесь заниматься исследованиями.

– Ты, верно, заметил, Родион. Я завершил труд всей своей жизни. Без ЭЛАНПа, дальнейшие эксперименты не имеют смысла.

– А если бы у нас бал Пауптик, мы бы могли отправиться, скажем, на Марс?

– Да хоть в другую галактику. Но, только отправить вас в космос, наверное, будет легче, чем заиметь Пауптик, – горестно улыбнулся профессор.

– Евгений Семёнович, вы это пообещали? – сделав акцент на слове «пообещали», Родион в упор посмотрел в глаза профессору.

– Обещаю, обещаю, – смягчился профессор, ласково похлопав Родиона по плечу, улыбаясь в душе юношеской наивности и будучи твёрдо уверенным в том, что ему уже никогда не ступить на борт ЭЛАНПа.

Попрощавшись с учёным, друзья решили прогуляться по окрестностям города. Всем требовалось общение. Хотелось поделиться мыслями, обсудить всю полученную информацию. Погода стояла прекрасная. Лёгкий ветерок ласкал лица. Пение и щебетание птиц, радовали слух. Не нужно было ни куда спешить. Впереди ожидало множество летних, свободных от школьных забот дней.

Не сговариваясь, повернули в сквер. Природа здесь особенно буйствовала зеленью и источала спокойствие. Прохаживаясь по тропинкам, много говорили о новой энергии, о звёздах, планетах, о возможности межгалактических путешествий и о многом другом. Но все диалоги, в конце концов, сводились на Пауптике. Не заметно, пройдя сквозь зелёную зону насаждений, вышли к окраине пустыря, где под раскидистым дубом стояла широкая скамья со спинкой. Со скамьи открывался вид на обширную местность, где вдалеке справа виднелся бетонный забор испытательного полигона. Всё пространство впереди занимала огромная территория, поросшая травой, бурьяном и мелким кустарником, завершением которой был крутой высокий обрыв, свисающий над тихой чистой речушкой, с пологим берегом на противоположной стороне. Если стать на обрыв, то природа давала возможность обозревать великолепную панораму, уходящую вдаль тонкой лентой реки, окаймлённой кружевом заводей, лугов и берёзовых рощ, вдохновляющая художников и поэтов на творчество.

Лавочка, любезно приютившая друзей, стояла как раз на границе сквера и огромной территории пустыря. Все невольно молчали, наблюдая разнообразие и контрастность пейзажа.

– Знаете, – задумчиво заговорила Марина, – А здесь получилась бы не плохая стартовая площадка для Пауптика, внутри необычного парка, – она встала с места и, шагнув вперёд, жестикулируя, принялась объяснять, – Вон там, в центре, я бы расположила площадку с Пауптиком, так, чтобы немного возвышалась над местностью. От неё лучами, в разные стороны, расходились бы декоративные насаждения, а между ними пешеходные дорожки с фонарями и лавочками. Пауптик ночью нужно будет подсветить прожекторами, чтобы подчеркнуть его красоту и изящество.

– Марина, ты считаешь, что, создав парк специально для Пауптика, возможно будет в нём и установить корабль? – засомневалась Рита.

– Да нет, это просто предположение, несбыточное желание.

– А ведь это не плохая идея, хотя звучит не правдоподобно. Но, я думаю, если сильно что-то захотеть, то можно это получить. Как говорит наш папа: «Глаза боятся, а руки делают», – заключил философски Родион.

– Родь, ты, когда так хитро прищуриваешься, значит, что-то придумал. Есть какие-то мысли на этот счёт? – спросил Славка.