– И так, друзья, – начал он, – Я собрал вас не случайно. Знаю, что вы люди творческие, увлеченные, ищущие знаний. Слава мне много о вас рассказывал. С его слов, вы все получались какие-то идеальные, правильные, если хотите. Я, честно говоря, сомневался. Но мне достаточно было увидеть вас, чтобы развеять сомнения. Тем более, что я хорошо знаю Марину и Родиона, а у них плохих друзей быть не может. Я, так же знаю, – он посмотрел на брата с сестрой, – Что вы со Славой уже давно промышляете на запретной технической зоне испытательного полигона.

При этих словах, у Риты и Антона округлились глаза.

Евгений Семёнович продолжал, – Узнал я это лишь недавно, убираясь в саду и обнаружив лабораторию сына, и в ней – тайный ход. Я, конечно, не одобряю ваши действия, но, признаться сам грешил разного рода запретами. А вот то, что вы трое, столько лет могли держать всё втайне, это многого стоит. Знаю, что поклялись ничего никому не рассказывать и до сих пор держали слово. Даже ваши новые друзья ничего не знают, – Евгений Семёнович замолчал, собираясь с мыслями.

Этой паузой воспользовался Родион, обращаясь к Рите и Антону, – Я думаю, каждый из нас хотел бы поведать вам нашу тайну, но, сами понимаете, мы дали клятву.

– Вообще то, я догадывался – откуда у тебя, Родя, появилась такая техника, – признался Антон.

– У меня тоже были подобные мысли, но я знала, что вы всё сами расскажите, – созналась Рита.

– Вот и прекрасно, – воскликнул Евгений Семёнович, – Это означает, что Рита и Антон догадывались обо всём, но, тем не менее, смогли никому ничего не говорить. Отсюда, можно сделать вывод, что вам всем можно доверять и это – главное, – профессор снова взял паузу. Все терпеливо ждали продолжения, и он, глубоко вздохнув, продолжил, – Я хочу поделиться с вами открытиями, которые могли бы перевернуть всё современное представление о законах времени, расстоянии, пространстве, энергии. Эти знания могли бы пойти как на пользу человечества, так и во вред – разрушить, уничтожить само его существование. Смотря, кто и как воспользуется этими открытиями, – он опять замолчал, словно давая возможность слушателям переварить информацию, – Тот взрыв в лаборатории, к которому я был причастен, изучая новый источник энергии, многому меня научил. Когда меня выгнали с работы, я поначалу сильно расстроился, ведь я уже тогда догадывался, почему он произошёл, и что это может служить созданием сверхмощного источника энергии. Я пытался об этом сказать, но меня не слушали. Я впал в апатию, мне всё было безразлично, я потерял интерес к науке…. Но благодаря сыну, вдруг понял, что это есть промысел Божий, – Евгений Семёнович перекрестился и продолжил, – Глядя на Славу, как он старается, я захотел помочь ему. Сначала убрался дома, затем решил расчистить сад, и наткнулся на его мастерскую-лабораторию. Первые минуты я был и поражён, и расстроен тем, что сын пошёл по моим стопам, и что его, возможно, ждёт моя участь. Но потом, мы с ним поговорили, и мне стали известны все ваши тайны. Я вернулся в свою домашнюю лабораторию, и вот там меня осенило: – «Хорошо, что не стали меня слушать и выгнали с работы, ведь в противном случае, негативно воспользовавшись открытиями, мир мог стать на порог катастрофы. А так всё обошлось и в этом, видимо, промысел Создателя. Я снова погрузился в работу, и вот! – профессор обвёл всех взглядом, глаза его блестели, лицо покрылось испариной, – Создан новый источник энергии! Вы даже не представляете, что это значит! – он вскочил со стула, прошёлся по комнате к окну и замер. Со стороны могло показаться, что он что-то рассматривает на улице, но это было не так. В его голове бурлили мысли великого учёного.

Паузу прервал Родион, – Евгений Семёнович, почему именно нас вы решили посвятить в свои разработки, и вправе ли мы знать то, что возможно нам знать не положено?

– Именно поэтому я вас и пригласил, – повернулся профессор, – Передо мной дилемма: дать опасные знания взрослым, убелённых сединами мужам – закостенелым, бюрократичным, консервативным. Или дать те же знания молодым, крепким, умеющим держать слово, чистым, светлым людям. Я выбрал – второе. Вернее, меня подтолкнули к этому выбору Он, – Евгений Семёнович поднял указательный палец и посмотрел вверх, – А теперь, я хочу спросить вас: «Готовы ли вы получить эти знания, готовы ли вы взвалить на свои плечи груз ответственности за человечество?» Выбор за вами. Если кто-то из вас, или вы все, не пожелаете – я пойму.

Наступило затяжное молчание, нарушаемое только мерным тиканьем часов на стене, да назойливым жужжанием мухи, запутавшейся в паутине. Ребята переглядывались друг с другом, и по лицам читалось, что никто не намерен отступать. Тишину снова прервал Родион, – Думаю, буду прав, если скажу за всех. Мы хорошо знаем друг друга. Каждый из нас обладает определённым уровнем знаний, но мы желали бы знать больше. И если нам представляется такая возможность, мы ею воспользуемся.

Все утвердительно закивали.

Родион продолжил, – Не хочу произносить пафосные, клятвенные речи, но я твёрдо обещаю, что не использую знания, какие бы они ни были, в корыстных целях, и всё что тайное – останется тайной, – Родион прижал ладонь к груди, как бы показывая, что говорит это – от всего сердца.

Марина, подражая брату, встала с места, так же прижала руку к груди, – И я – обещаю.

Остальные, как по команде, стали подниматься, и почему-то с тем же жестом, произносили, – Обещаю! Обещаю! Обещаю!

– Всё же получилась клятва, – подытожил Родион и, обращаясь к профессору, развёл руки в стороны, – Принимайте команду на борт, капитан.

Евгений Семёнович облегчённо вздохнул, лицо его засияло в улыбке, – Спасибо ребята, иного я и не ждал, – он подошёл к каждому и пожал руки.

– Евгений Семёнович, – вопросительно сдвинула брови Марина, – Мы знаем, что вы создатель ЭЛАНПа, или Пауптика, как мы его называем, и ваши открытия, случайно не связаны с ним?

– Именно, именно так и есть! Но не всё сразу. Давайте пройдём в мою лабораторию.

Прошествовав сквозь соседнюю комнату, профессор, отступив назад, жестом указал на ступени ведущие вниз. Спустившись и открыв массивную дверь, друзья оказались в огромном помещении, больше походившим на цех завода. Даже не верилось, что такое большое пространство может находиться под домом. Но удивляло и поражало ещё и другое – здесь было светло как на улице, хотя никаких окон не было. Свет исходил отовсюду, но при этом не слепил глаза. Всё пространство было заставлено какими-то диковинными приборами, станками, аппаратурой. С потолка свисали гирлянды проводов, тросов, вперемешку с прозрачными, поблёскивающими и извивающимися как змеи, шлангами и трубками с разного цвета жидкостями. Посреди всего этого нагромождения, оставалось небольшое свободное место в центре, с вмонтированным в пол цилиндром, похожим на пень, по бокам которого светились и пульсировали прожилки. Над ним висела зеленоватая фосфоресцирующая туманность в форме небольшого облака. Рядом находился стол, больше похожий на огромную компьютерную клавиатуру, с множеством разного рода клавиш, кнопок и рычажков. Откуда-то сбоку медленно выехала оранжевая черепаха с хоботом и жужжа, стала убирать помещение позади вошедших.

– Это КРУМ – классическая роботизированная уборочная машина, – пояснил профессор, – Не терпит беспорядок и любой маломальский мусор, – и обращаясь к роботу, скомандовал, – Хватит Крум, уберёшь, когда уйдём.

Черепаха перестала жужжать и недовольно урча, заползла под стол.

Евгений Семёнович направился к пульту, нажал клавишу, и из стола вертикально выдвинулся прозрачный плоский экран, испещрённый непонятными знаками. Коснувшись одного из значков, поменял одно изображение на другое, проведя по монитору рукой, как бы перелистывая страницы, и найдя нужную, обратился к друзьям, – Вас интересует ЭЛАНП, вот и начнём с него.