Иногда, и довольно часто «иногда», так получалось вовсе не специально, а из-за неполноты специфических знаний и познаний закрытых герметических мистерий. Массив правдивой информации о которых – невелик, или вовсе бывал недоступен осознанию и рассуждению.

Однако дОлжно соотносить целесообразность восприятия теорий, текстов и мнений о рассматриваемом, всё-таки, не так примитивно, как мы видим и подразумеваем. Всё гораздо сложнее и объемней, чем может объять и уразуметь наш мозг – этот несовершенный механизм познания. Что афористично сформулировано А. Толстым, А. Аммосовым и братьями Жемчужниковыми в вечной, перелетающей из века в век, фразе: «Невозможно объять необъятное». Посланные знания о мирах пришли к нам, возможно, из миров многомерных, потому размыты в понимании нашего кандидного, неразвитого ума. А Истина, где-то «out there», как было неоднократно уже говорено.

Потому не должны удивлять противоречивые суждения и выводы разных людей, казалось бы об одном и том же предмете или объекте рассмотрения, использовавших те или иные, но разные методы, сочетания и приемы. Над чем-то можно откровенно улыбаться, над другим недоумевать, а иные выводы убеждают и заставляют задуматься. Разнообразие реакций определяется либо требованиями эмоционального и умственного неприятия, либо ложным чувством интеллектуального превосходства. Логика тем «антуража и стаффажа» картины земной жизни может показаться вовсе непонятной. Иногда темы кажутся шедевральными, а зачастую завиральными, как и конкретные мозговые блуждания и представления иных мыслителей о космической архитектуре, или их фантазийные полёты над природой мира чувств.

В этом «астро-сюжетном» около-художественном издании не ищите «художественных ценностей». Здесь их нет. Скорее, это то место для автора – «где собака порылась». Где излагается личный взгляд со спорными подходами и «загогулистыми» взглядами на явления, факты, показатели и факторы насыщенной домыслами культуры зазеркалья, весьма далёких от индивидов, не интересующихся темой оккультных ценностей иррационализма.

Разлитые по страницам краски аллегорий и аналогий, чертежи суждений и архитектурные конструкции миров, конечно, так же далеки от истины, как предположения, взгляды и интерпретации древних источников. Или «рисунки мозга» и «мистические прозрения» современных исследователей закулисья. Потому, ко всем изложениям и выводам рукописи следует относиться с изрядной долей иронии. Но, всё же, Мир познаваем.

А чтобы разбавить мистерию тайн непознанного «мистериями» наблюдений, до мурашек по коже близких в нашей обыденной жизни лёгких развлечений – в рукопись внесена некоторая часть размышлений из первых книг.

Книга 1 № 1136

«Когда вверху не названо небо, а суша внизу была безымянна…»

Энума Элиш

«Игорный дом»

Игровой зал заведения был оформлен мебелью красного дерева и богатым изысканным декором бежевых тонов. Нежные оттенки создавали резкий контраст с пугающе кровавыми тяжелыми портьерами на тёмных окнах с изображениями паучих, прядущих нити судеб. Покровы свисали до пола, закрывая золотые потоки денег и роковой азарт от внешнего мира. По полу распластались синие велюровые ковры, а потолок из венецианского стекла, смальты и витражей был выложен и расписан сценами страшного суда. Светились и поблескивали аквариумы с экзотическими, порой устрашающе хищными обитателями подводного мира неземных океанов и морей, заполненные ядовито-зелёной водой. Низко нависающие над столами тяжёлые люстры изливали из хрустальных бутонов ласкающий кожу нектар мягкого освещения. Посреди зала высился причудливой формы, разноцветно мерцающий бар, в виде манекена женских полуоткрытых губ, причмокивая всасывающих мутную белесую жидкость из огромного футуристического бокала. Что-то красное густо разливалось по искрящемуся хрусталю и это «что-то» было совсем не похоже ни на обычную выпивку, ни на экзотические коктейли, которыми были уставлены столы с угощениями, покрытые багровыми скатертями. И, вообще, хотя место трапезной было выдержано в давящих красно-черных тонах, но еда была очень изысканной, закуска – легкой и разнообразной. Звёздное казино давно славится своим непревзойденным сервисом, комфортом и удобством для посетителей. Гостям было удобно перехватить что-то с фуршетного стола и продолжить игру. Ведь это главенствующие составляющие качественного азарта и отдыха. Между игральными столами прохаживался высокомерно поглядывающий, узколицый и длиннобородый хозяин заведения, он же крупье, неспешно обходя стулья с овальными спинками. Ореховые кресла с резными подлокотниками с вензелем Тёмного, скрытые в полуосвещённых зонах отдыха гармонично вписывались в дорогое зелёное сукно массивных столов для покера, преферанса, бриджа и блек-джека. По зелёной поверхности были разбросаны карты, деньги и игровые фишки – символ вечности игры и незыблемости закона обмана, денег и искуса рулетки и карточных игр. По залу сновали бледные, как призраки, гарсоны, и, «дыша духами и туманами», порхали очаровательные и грациозные стриптиз-девочки, словно закупленные на вечер из Мулен-Руж – на все согласные и ждущие «этого всего» в интимной полутьме у гладкого пилона. Пространство небольшого подиума, окружённое мягкими диванами для двигательных откровений женских тел, приглашающие манило посетителей расслабиться и развлечься.

В интерьере казино не было ничего лишнего. Все было предельно продумано, дорого, изысканно и функционально. Конечно, хозяину пришлось немало потрудиться, чтобы создать антураж и нужное настроение праздника довольства и сытого успеха – после сокрушительного банкротства желаний.

Богато поблескивающая, разношёрстная играющая публика собиралась за столами. Иным мужчинам непременно был нужен смокинг или строгий костюм, бабочка и белая рубашка. Другие, словно сошедшие с экранов таблоидов из гангстерского мирка времен первого Джеймса Бонда, ограниченные, правда, правилами и богемным стилем вращающегося вокруг маскарада. Немногие присутствовавшие дамы, инкрустированные дорогими украшениями, щеголяли в элегантных туфлях и вечерних платьях из туго перевитых шелков и изящных кружев. Никаких вульгарных нарядов – только строгость и элегантность.

В качестве дополнительного реквизита публика, правда, не забывала прихватить с собой пачки фальшивых денег, револьверы, мундштуки для сигар, шляпки с вуалью, пушистые боа и пышные перья.

За одним из удалённых круглых столов разгорались жаркие, нешуточные страсти. Игроки бросали кости, беседовали «за жизнь», спорили, иногда ссорились. В кругу собиралась семёрка игроков из циников и идеалистов, мизантропов и филантропов со специфическими внешностями, атрибутами одежды и характерами. Некоторые были дружественны, другие друг другу, очевидно, несколько враждебны в орбитах затянувшихся споров и давних противоречий.

Возле знака сидел бледный брюнет в черной шляпе со впалыми щеками и большим ртом, похоже страдающий ревматизмом. Он был костляв, высокого роста и закутан в плащ черного цвета. Второй – плотного телосложения со свежего оттенка кожей, большими веселыми глазами и мощным затылком сел справа. Он часто вытирал пот со лба и был одет в дорогой, пурпурного цвета клубный костюм с синим галстуком. Рядом – хромой мужчина в красной пиратской балаклаве, крепкий сложением, с высоким лбом, горбатым носом и сильно выдающимся подбородком, похожим на пятку. Поросший рыжей щетиной, он с головы до пят был обвешен театральным оружием, которое весело и устрашающе бренчало при широких и резких движениях.

Слева сел пышнобородый, солнечной наружности кудрявый блондин, широкоплечий с одутловатыми щеками. Он сразу располагал к себе. В его внешности сквозило благородство, а влажный взгляд выражал то мягкость характера, то крайнюю строгость. Он был одет оригинально, но изящно, везде на одежде, где только кинешь взгляд, посверкивали лучистые драгоценности и украшения.

С ним вместе присела в облаке великолепного парфюма со вкусом одетая в яркие цвета медноволосая дама небольшого росточка, томно мурлыкая, словно наигрывала на флейте игривую мелодию. Своими большими веселыми глазами была похожа на человека с затылком. Её сумасшедше красиво сложенное тело с прозрачной кожей, изящно двигалось под платьем, что возбуждало желание посмотреть на неё еще и еще раз, что мужчины незаметно и делали. Она нежно манила, как Афродита, только что обсохшая и одетая в «платье короля» после океанской чувственной пены.