Лара и Адам обменялись обеспокоенными взглядами, Клео нахмурилась, и даже Феликс больше не улыбался. Ситуация, в которой оказались мы все, и правда была серьезной.

– Спасибо Ларе, что сообщила нам о планах верхушки, – ткнув пальцем в направлении потолка, произнес Тай.

Девушка опустила взгляд и прикусила губу. Заправив короткую прядь светлых волос за ухо, она выпрямилась и кивнула, уже не отрывая взгляда от карты.

Лара являлась принцессой Бельгии – государства, которого больше не было на карте. Но потомки королевской семьи смогли спастись в свое время и даже вновь вернулись к власти. Вот только их методы оказались Ларе не по душе, и она перешла на другую сторону.

– Узнать самостоятельно, где именно оказалось Хранилище после Катастрофы, мы не могли. Ресурсов не хватает, – пробурчал Бородач. – Но зато мы нашли тех, кто тоже охотится за банком семян.

– И в этой охоте принимают участие три стороны, – сообщила Лара. – Ополчение, то есть мы, правительство и мародеры.

Последних называли так потому, что эти люди, активно включившиеся в битву за ресурсы и власть, нещадно эксплуатировали оставшиеся ценности и людей, готовых ради мнимых благ на любые преступления. Мы же пытались бороться и с ними, и с правительством. Но в данном случае отследить деятельность мародеров оказалось легче. Что мы и сделали. И теперь в наших руках карта того места, куда перетащило Хранилище после всех катаклизмов.

– И где же теперь этот популярный банк семян? – вздохнув, спросил Феликс.

Клео склонилась над картой, я тоже сосредоточила все внимание на изучении добытого документа. Феликс замер за моей спиной, на миг прижавшись пахом к моим ягодицам. Я не глядя заехала ему локтем по ребрам, и он сдавленно охнул.

– Детка, ты могла бы так же внимательно изучить мое хранилище, – все же снова подколол он меня, и я не выдержала. Обернулась к нему и выпалила:

– Что еще можно ожидать от человека, у которого внизу живота татуировка в виде слова из трех букв! А ты не пробовал написать на лбу «мозги»? Хотя, погоди-ка… Их ведь там нет!

Феликс нисколько не смутился. Напротив. Довольно заулыбался, словно только и ждал моей реакции. Зато другие оживились.

– Откуда ты знаешь про его татуировку? – прищурившись, спросил Тайлер.

– Внизу живота, говоришь? – захихикала Клео.

– Может, вы заткнетесь? – всплеснула я руками.

– Так и знал, что она тебе понравилась, – закивал Феликс. – Хочешь посмотреть еще раз?

– Иди ты…

Нашу перепалку прервали Лара с Адамом. Блондинка постучала ногтем по точке на карте и взволнованно произнесла:

– Шпицберген ранее находился между Гренландским и Баренцевым морями, почти на равном удалении от Норвегии и Гренландии. Но если судить по карте, архипелаг или то, что от него осталось, перенесло ближе к той точке, где ранее была Исландия. Только вот ее на этой карте уже нет.

– А если и то, что сейчас указано как Шпицберген, вовсе не он? – потерев висок ладонью, спросил Феликс.

– Я слышал, что в год Катастрофы Исландию отнесло к Гренландии, они столкнулись и вскоре Исландию разломило на сотню кусков, которые позже ушли на дно, – протянул Тайлер. – Гренландию тоже знатно тряхнуло, но большая ее часть сохранилась. Вполне возможно, что Шпицберген и правда отнесло в ту сторону. Чудо, что он не опустился под воду. Что ж, теперь у нас есть координаты нужной местности. Будем исходить из того, что это именно тот остров, который нам нужен.

– Это уже не остров, – пробормотала Лара. – Если карта верна, то можно утверждать, что он стал частью материка. Теперь это, скорее, полуостров.

– Нам же лучше, – пожал плечами Тайлер. – Легче добраться.

– Вряд ли… На карте изображены горы. Должно быть, они образовались после столкновения и отделяют Шпицберген от материка. Значит, нам все же нужно добираться туда по воде, – вздохнула Клео.

– Обожаю плавать, – не очень жизнерадостно протянул Феликс, бросил на меня быстрый взгляд и тотчас отвернулся.

***

Два месяца назад

Чего хочется после того, как попал в новый, враждебный и жестокий мир?

Жить.

Потому большинство выживших по-прежнему трудились, пытались облагородить жилища, построенные из обломков разрушенных домов, плакали, смеялись, влюблялись… Чувства обостряются до предела, когда понимаешь, что жизнь пугающе хрупка.

Я знала, что такое страх, печаль, любовь, доверие, бессильный гнев и опустошение. Прожив семь лет в любящей семье, я попала в ад – центр для сирот и брошенных детей. Там встретила Клео и Эштона. Девушка стала моей лучшей подругой, а Эш – самым близким человеком. Другом, братом, потом любовником. Позже, когда нам исполнилось семнадцать, мы втроем попали к Тайлеру. Он приходил в центр, отбирал подходящих кандидатов, рассказывал о принципах и целях ополченцев. Безусловно, просто так, в открытую, он не мог прийти. Должно быть, в центре у Тайлера имелись свои люди, такие же сторонники ополчения, как и он сам.

Эш загорелся идеей противостояния мировому правительству, мы с Клео тоже заинтересовались и вступили в их ряды. После того, как нас доставили на базу, начались изнуряющие тренировки, изучение оружия и обращение с ним, а потом нас стали отправлять на задания. И однажды Эштон не вернулся. Это случилось два года назад.

У меня было два близких человека, и я вдруг лишилась одного из них. Лишилась куска сердца, распорола душу об осколки счастья, погрузилась в пучину горя и отчаяния. Замкнулась в себе, лишь изредка общалась с Клео и Тайлером. Долгое время я механически выполняла поручения, не чувствуя вообще ничего. Словно робот. Кое-как Тай и Клео вытянули меня из бездны, будто бы заново научили дышать, ходить, разговаривать и даже улыбаться.