Двое бросили оружие и кинулись прочь, ещё двое с заточенной арматурой выскочили перед Чуром. Признаться, нервы у Петра тогда сдали. На каждого он потратил по короткой очереди. Нахрап выставил пистолет, но вовсе не испугался, что стало последней деталью в подозрительном бою.

Чур отпустил автомат, тот свободно повис на ремне, руками Пётр с лёгкостью выдернул пистолет у обалдевшего от его наглости нахрапа. Бандит был настолько уверен в мощи своего оружия, что такого исхода не предположил, пусть толком не умел держать пистолет. Нахрап попятился, споткнулся об арматуру и плюхнулся на задницу. Всё выходило как в дрянном боевике. Пётр целился из украденного оружия в перепуганное татуированное лицо. Маскировка Городского Чудовища спала.

– Откуда про меня узнали?

– Не шмаляй! – распахнул рот с гнилыми зубами нахрап. Чур выстрелил рядом, щёку бандита рассекло пулей. Не было ни времени, ни желания играть в эти игры: «Не шмаляй! Не убивай! Всё расскажу!».

– Откуда про меня узнали?

– А?! А! Кутышек слил! Забарыжил тебя на Котёл, ссучился, чтобы свою яму сныкать!

– Старый или молодой?

– А?! – дико таращился бандит. Неправильно поставлен вопрос. Всего, что знает крышак – рядовой нахрап знать не может. Таким вопросом Пётр сам выдал часть своей информации. Кнез бы его за такое не похвалил. Но где сейчас Кнез, а чем занимается Пётр…

– Кутыша звали Матвей?

– Д-да! Такое у мизги погоняло, в натуре!

– Котёл вы его всё равно разграбили и пожгли, так?

– Не по Праву это, крышак приказал! Он…

Чур прострелил ему голову, недослушав. Если кутыши – это гражданские, то бандиты – это противник. Но сейчас гражданские, кого Чур защищал, пошли на сделку с противником, а значит стали предателями. Простые законы войны диктовали Чуру относиться к Матвею, Старому и ко всему их Котлу соответственно. Только нет нужды мстить. Котёл разграбили, остатки съестных припасов и Птах уволокли в Центр. Крепких парней затолкают в мизгу, несогласных убьют. А детей… каждая банда поступает по-своему, чаще всего бросают на месте, кто-то из банд берёт к себе на воспитание, например такие, как Карга; другие убивают детей, чтобы не мстили, когда вырастут – например, такие как Скорбь. В любом случае самые маленькие гибнут.

– Гибнут… – повторил про себя Чур. – Жанна, Ксюша, Валентина!

Что значит «забарыжил и ссучился?». Матвей сдал загонщикам только Чура, или же… Прямо от места засады, даже не обыскивая убитых, Пётр бросился обратно к Ботаническому. В общей сложности его не было дома четыре часа. Солнце садилось, в заросшем городе стемнело. Шлем сам подключил фильтр ночного виденья, в зелёном спектре лес стал ещё ядовитее. Неторопливым шагом Чур мог вернуться в подвал за час, но до дома он добежал бегом с препятствиями всего минут за сорок. Папоротник возле пятиэтажки вытоптали. В нежилой части подвала Чур наткнулся на первых загонщиков Скорби. Из мешков и узлов на их спинах вываливались провода, торчала одежда Чура, выглядывали носы проклятых пяти пар ботинок. Чтобы не заразиться спорами, бандиты замотали носы и рты вымоченными в чём-то тряпками. В темноте никто толком не разглядел Чура. Пётр расстрелял загонщиков на ходу и побежал дальше, не оглядываясь, ранены ли противники, или точно убиты. Впервые по Чуру открыли встречный огонь только возле входа в жилой подвал. Самопалы шипели и грохотали, по бетону глухо стучали свинцовые шарики, внезапно треснули автоматы.

Ну конечно, это были его собственные автоматы! Впервые Чуру пришлось спешно нырять в укрытие, в густые заросли Ложки. Как только он плюхнулся на раздутые шляпки грибов, над ним сразу же взметнулось густое рыжее облако спор. Индикаторы биологической угрозы завизжали в шлеме. Комбинезон и фильтры должны были выдержать натиск спор, но не осколки гранат. Сразу несколько металлических яиц полетели в укрытие Чура, некоторые даже с выдернутой чекой. Бандиты прекрасно знали, что такое гранаты, только не очень хорошо ими пользовались. Чур выхватил с кобуры брусок фотонного щита, вытянул одну его часть из другой, и в миг взрыва его накрыл сияющий купол. Новых чудес Городского Чудовища бандиты толком не разглядели. Взрыв разметал по всему подвалу ядовитый туман. От насыщенного вихря спор не спасали никакие самодельные маски, к тому же взрыв гранат в бетонном подвале контузил самих же загонщиков.

Надсадный кашель, стенания и хрипы неслись из рыжего смога. Щит продержался над Чуром положенные секунды, после чего с коротким гудением схлопнулся. Шлем пытался отфильтровать чёткое изображение, но в густом розовом киселе спор ничего не было видно. В конце концов Пётр включил тепловизор и только тогда смог увидеть скорченные фигуры возле двери и кирпичной стены. Споры убили бандитов гораздо быстрее, чем смог бы он сам.

Чур скорее прошёл мимо умирающих к двери. На месте замка зияла проплавленная дырища. Трудно представить себе, какой дрянью облили загонщики крепкий метал, чтобы от него остались одни оплавленные края. Стараясь не касаться дыры и не маячить в дверном проёме, Пётр заглянул внутрь тамбура. Тепловых сигнатур сквозь шлем он не увидел, но в жилом Котле наверняка засели бандиты. Входить через тамбур было очень опасно, наверняка его держат под прицелом изнутри Котла. Чур активировал стелс, поднял оружие, и медленно, чтобы не создавать лишнего мерцания воздуха, пошёл вдоль по тамбуру к жилой части подвала. Внутреннюю дверь в Котёл постигла такая же участь, как и наружную. В Котле ждали загонщики, все трое целились на выход из тамбура. В этот миг Чур полностью осознал, почему их отряд в Арктиде назвали Призраками. Ни один из бандитов не заметил его, даже когда Чур вошёл к ним в помещение. Света нет, что стало с генератором – не разглядеть. Тепловизор отображал только белые силуэты людей в засаде.

Вдруг под ботинком хрустнуло, белые силуэты мигом повернулись на звук, грянули выстрелы. Вспышки запрыгали по Котлу и почти ослепили Петра. Короткая и бешеная перестрелка захлебнулась за считанные секунды. После неё в живых остался один только Чур, бандиты лежали в пятнах медленно растекающегося света.

Чур отключил тепловизор и нашарил фонарик в подсумке. С маленьким узким лучом в руках он поспешил к саркофагам. Весь Котёл был разгромлен: бранные надписи по стенам, разбитая электроника, распахнутые шкафчики без еды и оружия – всё, что он собирал и чинил на протяжении двадцати лет было разорено. Но главное, что с саркофагами? Что с его ангелами?!

Из трёх контейнеров – два опрокинуты. Один распахнут настежь, рядом склизкое тело ребёнка со слипшимися волосами. Жанна так и не очнулась, хотя бандиты явно пытались её разбудить. Люк-крышка второго саркофага на месте, и в душе Чура мелькнула надежда… но нет, и этот саркофаг взломали, ребёнка просто не успели вытащить изнутри. Кажется, это был мальчик. Пётр не очень хорошо расшифровал маркировку и принял его сквозь оконце за девочку и всё это время называл Валентиной. Мальчик лежал в саркофаге со свободно вытянутыми вдоль тела руками и выглядел спящим, но тоже был мёртв. Жидкость в лёгких надо откачивать, а бандиты просто взломали крышку и пытались растолкать труп.