Девушка увлечённо что-то строчит на листке белой бумаги.

Понимаю, нужно срочно что-то сказать, но язык отказывается ворочаться. Настораживает то, что я, как в начале нашего диалога, начну говорить противоположное тому, о чём думаю.

— Свет...

Она подняла глаза. Опухшие губы и наивный взгляд девушки необъяснимым образом вынудил меня вновь забыться.

— Простите, я сейчас освобожу ваше рабочее место.

Ответила с неким упрёком.

Совесть взыграла. Начинаю отчего-то нервничать и злиться.

— Света, прекрати.

— Как скажете, — поднялась с места и пододвинула написанное от руки, как показалось, заявление на увольнение.

Взбесился ещё крепче.

Решительно собрался разорвать каллиграфический почерк, но Света заговорила: — Если порвёте, напишу ещё. Если его порвёте, напишу заявление на увольнение.

Она так спокойно это сказала, что я опешил.

Прошёлся взглядом по строкам и поднял глаза на девушку.

Неужели ей настолько невыносимо видеть меня? Или она действительно выбрала этого белобрысого солдатика?

Почему от этого мне так раздражительно-горестно?

— Значит, этого ты хочешь? — спросил я, отпустив глаза к заявлению-прошению о переводе в астраханский филиал.

— Хочу.

Сжал челюсть. Почему у меня такое ощущение, что она отдалась мне лишь по этой причине? Нет, я не верю в это! Она не такая, тогда зачем ведёт себя как павшая на дно женщина.

При взгляде на её безэмоциональное лицо и стеклянные, как у куклы, глаза мне становилось только хуже.

— Значит, таков твой выбор?

Не понимаю, почему я переспрашиваю одно и то же несколько раз.

Девушка кивнула, отвернувшись к окну.

Значит, выбрала его. Его, а не меня...

Ответа не дождался.

— Раз таково твоё желание, — отбросил на кресло вешалку с комплектом запакованной одежды, взял в руки ручку и перед тем, как поставить роспись, ещё раз взглянул на неё.

На что я надеюсь?

Не знаю. Наверное, на тень сомнений на её лице, но вместо этого Света бесстрастно смотрела на мою руку.

Черканул не глядя и направился к панораме с видом на город.

Дверной хлопок символизировал о её уходе.

Если всё так, как выглядит, то она страшная женщина хотя бы потому, как сумела свести с ума кого-то вроде меня.

Светлана Васильевна Долина

Дверь закрылась, а меня пробила дрожью. Секретарша Светлана с жалостью провела меня взглядом, благо не говоря ни слова.

Укрылась я в туалете и первым делом ополоснула лицо ледяной водой. Приводить мысли в порядок бессмысленно. Я не смогу находиться рядом с ними, но только так смогу оставить его в поле своего зрения.

Ей-богу, эмоциональная мазохистка.

Какой-то момент у меня закралась надежда на то, что я ему небезразлична. Что смогла стать для него кем-то близким, не физически, а духовно. Встретившись с реальностью, с его отстранённым отношением, я быстро спустилась с небес на землю.

Будь я ему важна, он бы после произошедшего не молчал. Не бездействовал и не смотрел с таким холодом.

Заставила себя встряхнуться, запретила разводить сырость и, вернув приличный вид, направилась в отдел кадров.

2 года спустя

— Прекрасно, — одобрительно кивает Пётр Иванович. — Светочка, ты как всегда креативно-экстравагантна.

Засмущалась.

— Если бы не ваши наставления, из меня не получилось бы сделать того, кем сейчас являюсь.

— Не преувеличивай, — махнул рукой Иванович и засобирался. — Ах да, завтра приезжает проверка, а я как раз завтра ложусь на операцию. Подсобишь?

— Я-то? А с Фёдором что?

— Так жена у него сегодня рожает. Я обещал подарить ему оплачиваемый отпуск вне графика остальных.

— Ну тут грех отказался. Хорошо, перенесу запланированную встречу. А! Пётр Иванович, не подскажете, кто возглавляет проверку?

— Подскажу, — хитро улыбнулся мужчина. — Какая-то Виктория. Не боись, не Власов.

Закатила глаза.

— Та история с твоим неожиданным переводом моих рук дело, считай. Если бы я тогда не нажал на кое-кого, Мишка тебя не отпустил бы.

Кивнула.

Ну-ну... Знали бы вы, не говорили таких вопиющих вещей.

— Дело прошлого. Он уже верно забыл обо всём.