Бросила взгляд на время. Совсем поздно для того, кто привык в девять вечера нежиться в кроватке в обнимку со звероподобной подушкой.

Очень хочется пригласить Мишу к себе, но что-то на интуитивном уровне останавливает.

— Как ты смотришь на то, чтобы в следующий раз я представила себя Григорию?

Власов рассмеялся, но согласился.

Покинула машину зацелованная в шикарном настроении, которое очень скоро подпортилось.

У подъезда сидел Никита с букетом красных роз.

Не понимала никогда, почему он всегда дарил мне лишь красные розы. Не то чтобы я не была им рада, просто каждое воспоминание смазывается в одно. Обошла небольшую детскую площадку и подошла к парню. Он поднял голову от экрана телефона и, увидев меня, улыбнулся, как мне показалось, недовольно.

— Привет. Почему ты не позвонил?

— Привет, — поднялся он на ноги. — Хотел сделать сюрприз.

— Очень необычно. Ты никогда не любил сюрпризы, — опустила взгляд на цветы. — Это мне?

Опомнившись, будущий бывший спешно вручил мне букет и немного смущённо почесал затылок.

— Спасибо, но... Что за повод?

— Без повода, — осёкся он. — Свет, прости. Мне жаль, что я сорвался тогда.

Кивнула.

— Хорошо. Прощаю, но и ты прости меня, я...

Очередным моментом, как всегда не вовремя, завибрировал телефон.

Достала мобильный и, заглядывая в экран, спешу договорить начатое, но, опешив, замолкаю.

Сообщение от Власова оказалось совершенно пустым, а следом с парковки слишком спешно уехал автомобиль. Головы не повернула, прекрасно понимая, кем был водитель.

Эмоциональный всплеск на фоне переживаний сбил с меня спесь решительности и уверенности.

Чёрт, когда это закончится?

— Ладно, я пойду. Отдыхай и не перерабатывай.

— Хорошо, — засобиралась я трусливо поджав хвост, но в последний момент, осмелившись, окликнула почти бывшего парня: — Никита!

Он поспешил вернуться на место, где до этого стоял.

— Давай встретимся завтра?

Голубоглазый просиял и охотно согласился.

***

На мои сообщения Власов не отвечал.

Утром следующего дня я не придумала ничего лучше, чем погрузиться в работу, но в какой-то момент ко мне пожаловала мадам Зверь.

Женщина сегодня выглядела так, словно собралась выиграть войну. Красные пухлые губы, облегающее чёрное платье, скрывающее всё её тело до щиколоток, красный пиджак, шпильки и распущенные волосы, элегантно уложенные на бок, добавляли эффектности и сексуального шарма.

— Добрый день, Светлана Васильевна, есть минутка?

Отложила чертежи и сметы с набросками в сторону, жестом указала рукой на кресло для посетителей.

— Для вас, Мира Сергеевна, всегда есть. С чем пожаловали?

Сложила руки на столе, как школьница, и уставилась на женщину.

Сначала разговор был ни о чём, но вскоре мадам Зверь подошла к главной теме: Власов.

— Удивительно, Светлана Васильевна, как вы ловко обвели всех вокруг пальца. Не ожидала...

— О чём вы? — возмутилась я.

— Никого я не обводила, тем более вокруг пальца.

Женщина ухмыльнулась.

— Возможно, но вас, Светлана Васильевна, оказалось обвести слишком просто.

Я начинала злиться. Этот её высокомерный тон уже порядком подбешивает.

— Мира Сергеевна, я до сих пор не понимаю вас.

Поднявшись на ноги, она подошла к двери и, взявшись за ручку, с язвительной улыбкой поставила диагноз:

— Миша хорошо постарался. Я снимаю шляпу. Ещё никогда он не вербовал за столь короткий срок столь прыткого, упрямого и потенциально талантливого кадра. У него, знаете ли, к этому талант. Интересно, что он вам предложил? Или обошёлся парочкой встреч за ужином? Мне в какой-то степени и завидно, и жалко вас. Наслаждайтесь, пока он не нашёл замену.

Цокая каблуками, она вышла с улыбкой на губах, мягко закрыв за собой дверь.

Я сидела какое-то время неподвижно. Переваривала.

Сначала меня раздирала злость и обида, но, остыв, я в голове прикинула причины столь разительно отличающегося поведением Миры.

До этого она вела молчаливую войну без каких-либо действий по отношению ко мне, а здесь прямо почувствовался страх. Мне показалось, ей было страшно потерять вот эту хватку, коей она держалась всё это время за Власово. Но вероятность, что она специально донесла до меня этот бред в попытке испортить наши с Мишей отношения, о которых, если она не знала, то догадывалась, не исключение.