– Я бы не назвала его занятие «любовью».

– Неважно. Все как-то бессмысленно. Без всякой логики. Что вы делали наверху, зачем искали тело, если уже его похитили? Или это был способ замести следы? Или вы были в подвале позже?

– Логика появляется сразу, как только вы включаете в ваше уравнение фразы «я не была в подвале» и «у меня нет сообщников». То есть выкидываете свою дурацкую версию. Я искала тело только на первом этаже, а потом узнала, что оно мне вообще не нужно. Смотрите показания охранника Росси, он должен был об этом сообщить.

– Тогда непонятны действия неизвестного хакера. Он словно вел вас по дому, отключая и включая камеры.

– Свалить вину на другого, что тут может быть непонятного.

Хантер помолчал, листая блокнот.

– Еще одно. В помещении ледника, рядом с тем местом, где лежало тело, были обнаружены следы.

– Мои? – хмыкнула она.

– Нет. Но это ничего не значит, учитывая вашу привычку оборачивать обувь целлофановыми пакетами. Найденные следы принадлежат четырем босым мужчинам.

– Босым?

– Как ни странно. Можете прокомментировать? Это следы ваших сообщников?

– Да что вы заладили! Нет у меня никаких сообщников, тем более босых. Вообще не встречала здесь босых. Если не считать галлюцинаций.

– Галлюцинаций?

– Да… Но это я так…

– Подробнее.

Она вздохнула.

– В ночь приезда, когда меня… вели по коридору, я будто бы видела нескольких бегущих по саду людей. По-моему, они были голыми. Но я тогда много чего видела. Поднимите записи того часа, может увидите.

– Если вы имеете в виду время, когда вас вели в спальню Гарта, то никаких записей нет. По здешней традиции, все камеры еще за два часа отключаются. Связано с ритуалом. Поэтому и с расследованием убийства проблема.

– О, так вам объяснили, что здесь происходит, – саркастично сказала она.

– Да, – кивнул он. – И вашу с девушками роль тоже. Не имею ничего против. Мы все взрослые люди. А если у взрослых людей есть еще и деньги…

– … то они могут делать все, что заблагорассудится. Особенно с теми, у кого денег нет.

– Вы утрируете.

– Возможно. Если нет записей, я бы на вашем месте опросила моих массажисток, которые вели меня тогда в спальню Гарта. Вдруг они тоже видели в саду голых бегунов.

– Вы мне их покажете?

– Каким образом? Вы же меня в тюрьму посадили.

– Уже выпустили. Учитывая эти следы, да и в целом недостаточность улик, я вас отпускаю. С начальником охраны я говорил. Он согласен.

Хантер достал из кейса ее сумочку и положил на кровать рядом с ней.

– Можете быть свободны.

Алина усмехнулась.

– Как у нас говорится, на свободу с чистой совестью

Она встала с кровати.

– Ладно. Идемте искать моих массажисток.

И замерла, увидев, что Хантер смотрит на нее раскрыв рот.

– Что?

И только сейчас заметила, что куртка у нее раскрылась, и теперь ее полные груди нагло торчат сосками вперед прямо у его носа.

Она запахнулась.

Он очнулся и вскочил с табурета.

– Извините.

– Да ничего, бывает. Сама виновата.

– Так на чем мы остановились? – попытался он привести себя в рабочее состояние.

– На массажистках.

– Да. Конечно. Массажистки.

Он почесал бровь. Было дико неудобно. Прямо как малолетний. Вошел в ступор, будто никогда сисек не видел.

7

После переодевания Алина вернулась к большому дому не одна.

– А вы… э-э… мисс, – начал Хантер.

– А я мисс Сабрина, – сказала Сабрина. – Буду следить, чтобы вы опять ее не обидели.

– И в мыслях не было, – возмутился он.

– Все вы так говорите.

Одеты обе были одинаково – в белые обтягивающие джинсы и белые обтягивающие футболки, что выглядело несколько вызывающе, особенно на Сабрине с ее выдающейся пятой точкой.

Инспектор скользнул взглядом по их формам и быстро отвернулся

– И нечего пялиться, – заметила Сабрина. – У нас в контракте это прописано – одеваться только в то, что выдали. А выдали только такое. Это еще самое целомудренное. Остальные тряпки совсем как из порнофильмов.

– Охотно верю, – сказал он, упорно глядя в сторону. – Но разве ваш контракт еще действует? После того как… э-э…