Ли отличился. Он вынес в одиночку целую банду мексикашек, мешавших корпорации в одном небольшом деле. Потом устранил парочку несговорчивых чинуш.

И, наконец, настал день, когда хозяин разложил перед ним семь фотографий.

– Выбирай.

Негритянку Ли, конечно, сразу отбраковал. Он не терпел черных. Также как кореянку и таитянку. Такого добра он и на Тайване пялил немеряно. Француженку выбросил как слишком худую. Англичанку как слишком бледную. Долго рассматривал жопу латиноамериканки, но отложил и ее. Осталась только блондинка с наивно распахнутыми глазами и пухлой задницей. Таких у него еще не было. Он даже залюбовался, лаская пальцем ее промежность.

– Ее, – сказал он и подвинул фото.

– Прекрасный выбор, – сказал хозяин, как заправский сутенер. – Осталось выбрать отверстие. – Он достал монету. – Решка – зад, орел – перед.

Выпал зад.

Это было даже неплохо. В зад целку можно было пялить хоть на самолете, что и делал в прошлый раз Баргас. Если бы выпал «перед», пришлось бы ждать хозяйской дефлорации.

Так и получилось, что задницей Алины распорядились задолго до полета.

Напоследок хозяин озвучил еще одно правило, от которого Ли тут же помрачнел.

Насиловать было нельзя.

Это было четко оговорено в контракте. Целка должна была согласиться.

– Не волнуйтесь так, Ли, – заметил хозяин его недовольство. – Всегда можно надавить. Поставить перед выбором. Вынудить. Если что, я вам помогу. В конце концов, они все торговки собственной пиздой. А стало быть продажные шкуры, смотрящие на свои дыры, как на товар. На моей памяти еще ни одна не отказала.

Но все бывает в первый раз.

Эта, с наивным взглядом и пухлой жопой, оказалась несговорчивой. Слова вообще не были сильной стороной Ли. Ему было проще придушить, связать, подтянуть веревками ноги к рукам, а руки к голове так, чтобы выпятилась задница и открылся доступ к обеим дыркам. Упакованную таким образом девку можно было валять из стороны в сторону, она все равно не могла даже пошевелиться.

Но сейчас так было нельзя. Ли хотел идти к хозяину, чтобы тот помог, как обещал. Но случилось то, что случилось.

Ли уже было совсем отчаялся отодрать выбранную им курицу, когда получил весть.

«Алина передумала».

Ли не рефлексировал. Он взял в комнате охраны ключ, пришел к камере Б. Огляделся, нет ли кого поблизости, кто мог помешать. Открыл дверь.

Жопастенькая курочка в коротком белом платьице, облегающем ее аппетитные формы, стояла у кровати, смотрела на него.

И улыбалась.

5

О, боже… Какой же он был все-таки стремный…

Алине стоило большого труда не перестать улыбаться.

Китаец, согнувшись, быстро юркнул внутрь и закрыл дверь.

– Неплохое местечко для того, чтобы распечатать твою жопу, – осклабился он. – Грязновато конечно, но я и не в таких сараях девок драл. Главное же девка, да? Какая разница, где ее раком ставить?

– Разумеется, – Алина улыбнулась еще шире. – Главное – всегда девка.

Ли повеселел. Кажется, разговор складывался неплохо.

Он подскочил к ней все так же не разгибаясь, и до Алины только сейчас дошло, почему он так странно передвигается.

– Ага, – он заметил ее взгляд. – Уже полчаса стоит, как только услышал, что ты передумала. Разогнуться не могу. Давай быстрее, детка. Повернись, – он схватил ее за бедро. – Ух, у меня от твоих ляжек крышу сносит.

– Тихо, тихо, – отстранилась она. – Не так быстро, сладкий. Ты что, забыл?

– Что? – уставился он на нее.

– Ты обещал мне рассказ об острове. Так мы договаривались. Ты мне рассказ, я тебе задницу. Помнишь?

Ли замер.

Сейчас ему не о чем было рассказывать. Об острове он практически ничего не знал. Его вообще не интересовало окружающее пространство, если это пространство не представляло угрозы и не раздвигало ноги.

Эту уловку ему насоветовал Баргас. Он же перечислил то, что можно было рассказать этой курице. Массаж с применением наркотических масел. Ароматические палочки, вызывающие галлюцинации. Инъекция, подавляющая волю и увеличивающая сексуальное влечение (кстати, хорошо бы сейчас парочку ампул. Но это было недоступно для простых смертных. Нужная смесь даже хозяину доставлялась раз в год под большим секретом). Но это все она уже и без него знала. Больше сказать ничего было нельзя. Тем более сказать о главном.

Если бы он сказал, его бы выпотрошили.

Поэтому сейчас он лупал глазами и молчал.

– Что такое, котик, – проворковала она, проведя пальцем по его лысой бугристой голове. – Сказать нечего? Давай я тебе помогу. Буду задавать вопросы. Или выберу тему.

Он млел от ее нежных прикосновений, от того, что она прижималась к нему и медленно двигала бедрами. Член стал совсем каменным и готов был выпрыгнуть даже не из штанов, а из кожи. Он запустил руки ей под платье и все потемнело перед глазами от ее шелковистой нежной задницы.