– Ну ты и даёшь Майк. Что непривычно тебе такое внимание, мой бледнолицый друг?

– Да, я не был особо избалован вниманием женщин у себя на родине, - со злости буркнул я, складывая руки на груди, лишь потом осознавая, что сболтнул лишнего.

– Если все хорусы, такие как ты, то не удивительно, - то ли сквозь кашель, то ли сквозь смех, озвучил Асмодей, затем снова достал бутылку и сделал большой глоток, после чего продолжил уже привычным тоном, - Ладно, давай выпускай всех. Сегодня Уборка, и лишняя пара рук, хм, не лишняя. Братья своё получили, с Аманитой разберёмся после, а с Эльроной я обещаю поговорить.

Если бы не Уборка, то не увидел бы я шефа на месте раньше полудня. Кэти рассказывала, что это было своеобразной традицией, когда весь город в конце сезона собирался и отправлялся в поля убирать колоски. Урожай местного сельхоз-продукта уже был собран, а вот оставшаяся после этого высокая трава могла помешать успешному выращиванию нового урожая и требовалось убрать её всю ещё до распашки. Шеф, конечно, в самих работах никакого участия не принимал, но традицию соблюдал строго, следя за тем, чтобы каждый в городе присутствовал на Уборке. В какой-то мере он занимался организацией и управлением этого мероприятия, а я вместе с ним.

Как только он дал приказ выпускать всех, я тут же подорвался и двинулся к камерам, но Асмодей на ходу ухватил меня за руку, останавливая. Смотря снизу вверх, прямо в глаза, с лёгким прищуром, он в очередной раз поделился мудростью, что делал не так уж редко, пытаясь поделиться со мной тонкостями дела управления городом:

– Майк, если бы ты был шерифом, за полгода твоей работы, в городе не осталось бы ни одного свободного человека. Думаю, ты бы даже Кэт и Анги нашёл за что определить в камеру, - улыбнулся он, намекая на мои тёплые отношения с моими спасительницами, - Запомни, нужно быть не только строгим, но и милосердным, усёк?

Отпирал камеру я неторопливо, внимательно рассматривая четвёрку заключённых. Все из присутствующих наверняка слышали наш разговор с шефом, но даже не подумали в него встревать или что-то выкрикивать. Даже Эльрона. Все сидели на койках, понуро опустив головы и не глядя мне в глаза. Стоило ключу проскрипеть в замочной скважине, а двери приоткрыться, как они безмолвно поднялись со своих мест, и медленно потянулись на выход. Проходя мимо меня, ни один из них ничего не сказал, а вот проходя мимо шефа, каждый слегка приостанавливался и негромко произносил: "Спасибо, шеф!" затем выходя через дверь на улицу.

Я уже было приготовился расспросить Асмодея насчёт плана на день, всё-таки это был мой первый день Уборки, но дверь, только-только закрывшаяся за последним правонарушителем, снова распахнулась, а в проёме стоял старик Морген. Он слегка запыхался, что было необычно, ведь ходил он с тростью неторопливо и размеренно, а сейчас выглядел так, будто пробежал марафон. Шеф тут же спустил ноги на пол, и даже приподнялся из стула, увидев своего товарища в таком виде, а тот, слегка отдышавшись, выдал на одном дыхании:

– Там... Дым... В полях...
– после сказанного он тут же опустился на скамейку возле входа и смачно сплюнул накопившуюся тягучую слюну прямо на пол. Если бы не реакция шефа, я бы занялся Моргеном за подобное неуважение к служителям закона, но Асмодей быстрым шагом, будто на мгновение забыл про свою хромоту, отправился на выход, и дойдя до середины улицы тут же остановился, вглядываясь в её конец, который выходил на поля. Я последовал за ним след в след, и сразу же заметил чёрный столб дыма, поднимавшийся очень и очень далеко, где-то у самых холмов. Как старик смог его рассмотреть - было удивительно, но ещё больше удивления вызвала у меня реакция шефа:

– Вот тебе и уборка...
– он прихрамывая поспешил к стойлу, и я вслед за ним. Чтобы шеф бегал второй раз за день - такого я за полгода проживания в Нимуоче припомнить не мог. Мы уже привычными и быстрыми движениями проверили упряжь своих животных, и тут же взобрались на них. Как я узнал, этот гибрид, напоминавший лошадь и крысу, назывался хитрым словом крысодей, что было не так далеко от мной придуманного названия лошадекрыс. Но использовал я только местные словечки, стараясь употреблять их как можно чаще, если узнавал какое-то новое для себя. За полгода я неплохо увеличил свой вокабуляр, и изъяснялся уже сносно, хоть и с небольшим акцентом.

Лишь недавно Асмодей начал чуть больше мне доверять и не боялся повернуться ко мне спиной, но сейчас заставил ехать чуть впереди, держа меня в зоне видимости. А может это было потому, что он успел прихватить с собой одну из бутылок и теперь понемногу прикладывался к горлышку по мере того, как мы удалялись от города на север. Поля вокруг города тянулись во все стороны, а вот дороги расходились только в три. На севере не было ничего кроме холмов, постепенно переходящих в горы, так что по ней почти никто не ездил. Мы же почти в самом её начале, свернули и двигались в неширокой бороне между двух полей, которые местным жителям предстояло сегодня убирать.