И вот теперь они везли Кристину в Дивницу, отделившись от основной колонны. Прошёл очередной круг переклички. Вдруг «Тойота» наехала на какое-то препятствие. Прямо под передним колесом что-то оглушительно грохнуло. Мир закрутился. Машина несколько раз перевернулась через себя, встала на ребро и завалилась на бок. А дальше всё было словно в тумане.

Кристина повисла на ремнях безопасности. Вокруг была абсолютная тишина. Болела ключица. Двигаться не хотелось. Отчего-то женщина подумала про подушки безопасности, которые не раскрылись. А, вероятнее всего, их в машине и не было. Сделав такой вывод, Кристина всё же отстегнула ремень и упала на плечо. Перекинув через голову сумку с камерой, которая всегда была рядом, журналистка, наконец, посмотрела вперёд. Спинка кресла закрывала обзор, но спереди на месте водителя человек шевелился. Кристина позвала голландцев и к ужасу не услышала даже собственного голоса. Повинуясь скорее какому-то инстинкту, чем логике, женщина попыталась подняться на ноги и выглянуть в разбитое окно, которое теперь было над ней. Высунув голову наружу, женщина закашлялась. На дороге осталась воронка, битое стекло и металлические детали. Передняя часть их машины горела. Однако, всё это не вызвало в Кристине особых эмоций. Убрав голову снова в салон, она осмотрелась вокруг. Затем быстро натянула рукав куртки на сжатый кулак, сбила рукой оставшееся заднее стекло и стала выбираться.

К тому моменту, когда она оказалась на земле, водитель тоже смог выбраться через разбитое лобовое окно, и теперь утирал капавшую из носа кровь. Его соседу повезло гораздо меньше. Взрыв произошёл с правой стороны, и миротворец, занимавший сидение пассажира, висел на ремнях без сознания.

Кристина даже предположила, что второй миротворец мёртв. Но действия водителя, который даже не пытался говорить, вероятно, потому что тоже ничего не слышал, убеждали её в обратном. Он по-деловому жестом подозвал журналистку, протянул ей нож и показал, где она должна перерезать ремень. Сам он в этот момент подхватил сослуживца под мышки и стал вытягивать из автомобиля.

Освободившись от ремня, тело второго миротворца повисло на руках водителя. Однако, застрявшие ноги не позволяли вытащить парня полностью. Плюс к этому машина продолжала гореть, и находиться рядом становилось всё опаснее. Водитель переложил туловище миротворца на руки Кристине, а сам сунулся внутрь, отчаянно дергая и пытаясь освободить ноги сослуживца. При всем при этом у Кристины полностью отсутствовало ощущение реальности происходящего. Она даже не понимала, какое усилие прилагает, потому что мышцы ничего не чувствовали. И потому, потянув в очередной раз, когда тело, наконец, поддалось, она, не рассчитав, рухнула на спину.

Пока Кристина сидела на земле рядом с распластанным телом, над которым склонился водитель с раскрытым медицинским набором, к ней стал возвращаться слух. Первое, что она услышала был треск ткани: водитель разрезал штанину раненого и аккуратно щупал ногу. Именно в этот момент раненый пришёл в себя и закричал.

– Живой и почти невредимый, – произнёс водитель, который, по всей видимости, также восстановил способность слышать.

Оставив сослуживца, он снова сунулся в машину и проверил рацию. Она ожидаемо молчала.

– Через полчаса они поймут, что мы не выходим на связь и будут нас искать, – заключил водитель.

– Но делать они это будут без особого энтузиазма, – добавил морщившийся от боли раненый.

– Ему нужна помощь, – обратился водитель к Кристине. – Прождать здесь мы можем долго. К тому же это небезопасно, – он надел каску на голову и достал оружие. – Надо самим идти в Горажде.

– Пойдемте к русским, – предложила Кристина в ответ, – они помогут. До них идти столько же.

Голландцы о чём-то перекинулись парой фраз на своём языке, в результате менее пострадавший из миротворцев сказал:

– Дорога на Горажде более оживлённая. Нас скорее подберут и доставят в больницу.

При этом водитель помог сослуживцу подняться, и они заковыляли к дороге.

Кристина следовать за ними не спешила. Идти в Горажде ей совсем не хотелось – там в отличие от Дивницы её никто не ждал. Перспектива оказаться одной на улице в доведённом до крайности городе без возможности выехать Кристине не нравилась. Она была отчаянной, но не настолько. И ещё ей не хотелось напоминать, что задачей этих двоих было сопроводить её к русским. Что она не просто так присоединилась к гуманитарному конвою, но на этот счёт было конкретное распоряжение от высокого функционера ООН. В любом случае, не будет же голландец её силком тащить в Горажде, если она откажется идти. Ему и так приходится придерживать травмированного товарища.

– Ладно. Но я пойду в Дивницу, – твёрдо сказала Кристина.

Вук жевал травинку, наблюдая за происходящим у машины: как двое «голубых касок» о чем-то спорят на английском с женщиной. В итоге миротворцы пошли по дороге в ту сторону, откуда приехали. А женщина осталась стоять возле разбитой «Тойоты». «Голубые каски» скорее всего не дойдут. Потому что тот, кто заложил фугас, непременно слышал взрыв и скоро будет здесь. И пойдёт он не со стороны русских. А женщина? Она говорила, что хочет попасть в Дивницу?

Вук не успел решить для себя, дойдёт ли она. Потому что она подняла с земли сумку и направилась прямо на установленную растяжку. Пришлось рвануть из укрытия и схватить её за руку:

– Пази, пази! – велел он ей, указывая на натянутую проволоку.

Она испуганно вскрикнула и отдёрнула руку.

И он всё же додумал свою мысль: «Без его помощи не дойдёт».

Кристина не понимала, что говорил неизвестный, но было похоже, что он только что спас ей жизнь. По поводу противопехотных растяжек репортёрам проводили инструктаж.