– Джей, ты ведь понимаешь, что мы не пара? – сбивчиво затараторила я, чувствуя как спину прожигают взглядом.

– Да, но это поправимо, малыш, – назло мне этот придурок медленно протягивал каждое слово, вылетающее из его уст.

– Знаю, что поправимо, ты только сильно не обольщайся, – прежде во мне никогда так сильно не боролись два чувства, где первое – чувство брезгливости, а второе – соперничества. Я шагнула на встречу к Джеймсу, все еще ощущая на себе внимание со стороны, запустила свои пальцы в его темные, слегка взлохмаченные волосы и нежно прикоснулась к губам. Шах и мат, Стив Форбс. Эти карие глаза, что остались за моей спиной принадлежали моему бывшему парню. Наши отношения продлились недолго, около месяца, но дружили мы намного дольше. Нас с детства растили как будущую пару, которая унаследует крупные компании богатых родителей. И мы свыклись с этой мыслью, любви там толком не было, только уважение, но он его растоптал, когда изменил мне на вечеринке в моем доме. Сейчас мы оба находились на тропе соперничества, где победившим будет тот, кто вперед найдет хорошую замену другому. Джеймс поддался на мой поцелуй и сильной хваткой прижал к себе за талию. Этот поступок я расценивала как крайнюю меру. Но самое ужасное во всем этом то, что мне начала нравиться физическая близость с ним, хотя морально меня окутало отвращение. Неприязнь к этому человеку, нет, не к человеку, к себе захлестнула меня волной.

– Может поедем ко мне? – прошептал он мне на ухо, когда мы отстранились друг от друга. Я аккуратно обернулась через плечо, но на скамье уже никого не было. Выдох. Тут до меня дошли слова Коллина и я резким движением оттолкнула его от себя.

– Фу, даже не мечтай! Это было мерзко, научись сначала целоваться.

– Это был твой порыв чувств, не мой, солнце, – он аккуратно поправил мне прядь волос за ухо, я же замотала головой в стороны, пытаясь тем самым отряхнуться от его рук и губ. Мерзость.

– Чувств? – я попыталась как можно больше вложить пренебрежения в голос, – Я воспользовалась твоей слабостью, чтобы доказать свою правоту. Не драматизируй.

– Ууу, драматизируешь здесь, кажется, ты, детка, – он заулыбался пуще прежнего, – И перед кем же ты хотела доказать правоту?

– Это не твое дело, – зло ответила я. С каких пор Джеймс Коллинз стал таким проницательным? Бесит.

– Эй, солнце, ты воспользовалась мной, поэтому это как раз мое дело.

– Думаю, ты утрируешь, – высоко задрав голову, я толкнула парня в плечо, проходя мимо. Мне показалось это будет выглядеть очень круто, хоть и пошла я не в том направлении, но чем черт не шутит. Моя неуклюжесть внесла свою лепту и, со следующим шагом, я почувствовала острую боль большим пальцем ноги, а следом, по законам гравитации, полетела вниз прямиком в лужу грязи. Колени обожгло от падения, одежда приняла мокрый вид, изменив цвет на коричневый. Стыд затмил все мои предшествующие чувства и только спустя секунду, подняв глаза на Джеймса, я увидела, как тот уже пополам согнула от смеха.

– Ауч! – громко сказала я, уже вся красная от злости. Аккуратно выставляя руки на сухую поверхность я принялась вставать.

– Подожди-подожди, – задыхаясь от смеха повторял этот придурок, – давай я тебе помогу, – он протянул мне руку, я грубо ее оттолкнула.

– Да пошел ты! – и поднялась с колен, отряхнувшись, грязь всё равно осталось на одежде. Мишель подождет, завтра с ней поговорю.

– Ты куда? Машина в другой стороне! – Джеймс кричал мне вслед. Я, не оборачиваясь, показала ему средний палец и пошла домой.

Незнакомый мужской голос, ворвавшийся в мое сознание вдруг резко принялся молить о помощи. Ни имени, ни понимания того, где я нахожусь, меня преследовали только три слова:

– Френк, помоги мне…

– Френк, помоги мне..

Этот голос явился ко мне во сне, голос молодого юноши. Странно было то, что я не была способна его увидеть, потому что сама я странствовала в темноте. Место походило на больничный бокс, только не с белыми стенами, а с черными. И этот голос, он проносился по всему помещению и отдавался эхом от стен, словно теннисный мячик. У этой комнаты была атмосфера темницы, что меня настораживало и даже немного пугало. Но парень, который просил о помощи, звучал куда более встревоженно. Возможно, его пугало что-то более страшное, чем неизвестность, что-то жестокое и невообразимое. И что же тогда скрывается в этой темноте?

7:05. Звук бьющиеся посуды, крики родителей и воспоминания о вчерашнем дне – свалились тяжелым грузом мне на голову. Доброе утро, мир. Я уже не помню, когда последний раз заводила будильник, с большим успехом, его функцию заменили мои "любимые" родители.

“Какой позор” - по крупицам я вспомнила вчерашний проигрыш, Стива и этот чертов поцелуй с Джеймсом, а потом лужа грязи и как я шла по улице в этом тряпье. Взгляд упал на брошенную грязную одежду в углу, я скорчилась и, зайдя в гардеробную, подобрала себе новый образ, под стать моему настроению – черная блузка с кружевом и черная кожаная юбка. На скорую руку я закинула тетради в портфель и спустилась вниз, чтобы как можно быстрее проглотить завтрак и покинуть дом.

– ДА ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ЗАБОТИТ КРОМЕ ТВОИХ ПОРТЯНОК!!! – мать судорожно трясла в руках ценные бумаги отца, он выглядел немного напугано, боясь что она их разорвет в клочья. К слову сказать, такой спектакль уже разворачивался в нашем доме, – Я ВЕЧНО СИЖУ ДОМА ОДНА, ТЕРПЛЮ ВСЕ ТВОИ ВЫХОДКИ, А ТЫ, ВИДИТЕ ЛИ, ЗАРАБОТАЛСЯ! ДАВАЙ, ШУРУЙ К СВОЕЙ ШАЛАВЕ, МНЕ ЭТО НАДОЕЛО!

– КАК ЖЕ! ДОМА ОНА СИДИТ, СКУЧАЕТ, – он активно жестикулировал и махал руками, словно птенец, который вот вот выпрыгнет из гнезда. И лучше бы выпрыгнул, – Я ОДИН ПРИНОШУ ДЕНЬГИ В ДОМ, А ТЫ ЖИВЕШЬ ЗА МОЙ СЧЕТ, ТАК ЧТО ДОВОЛЬСТВУЙСЯ ТЕМ, ЧТО ИМЕЕШЬ!