Я ей рассказала, про свои запасы, показала банку тушёнки и виски, которые они сразу забрали у меня и тут же открыли ножом банку. Мы её съели за несколько секунд, правда виски взрослые не пили, оставили обрабатывать раны. Я спросила у них от кого мы бежали и знают ли они, что случилось.

– Случилась беда, деточка, – ответил мужчина и пошёл к тёмной стене. Там оказалась стеклянная перегородка, за которой ничего не было видно. Я пошла за ним.

– Маша, не ходи! – крикнула мне девушка и я остановилась, но потом всё же подошла к Михаилу Владимировичу.

Глаза долго привыкали к темноте, но на мой вопрос, можно посветить чем-нибудь, мне коротко ответили «нет». Уже через минуту я различала скалистый извилистый рельеф за бронированным стеклом, который возвышался сразу за стеклом и уходил во все стороны. Это было очень странная скала: кроваво-красная с белыми прожилками и стекловидными прозрачными глыбами. Ничего подобного я никогда не видела, поэтому смотрела на неё широко открытыми глазами, думая, что это какой-то огромный метеорит, который специально поместили за стекло, чтобы его никто не мог повредить.

– Четыре дня назад, здесь была секретная лаборатория, в которой мы с группой ученых проводили эксперименты, – сказал он.

– Вы изучали этот метеорит? – спросила я и показала на странную гору.

– Нет, это НЕЧТО появилось только вчера. А до этого мы с Ирой столкнулись с мерзкими тварями, похожими на слизей, которые ползали по этажам и довольно шустро преследовали нас.

– У них воооот такие зубы! – добавила девушка и показала указательный палец. – Мы изучали космические законы и некоторые физические процессы, но как бывает к таких случаях, что-то пошло не по плану. У наших коллег в ходе эксперимента оборудование начало одно за другим выходит из-под контроля, а потом случился большой взрыв. Мы с Михаилом Владимировичем были с этой стороны стеклянной стены, потому что вышли за кофе. Все, кто остался там – погибли в первую секунду катастрофы. Там образовался разлом и пространственная завеса неясной природы, которые начали увеличиваться с огромной скоростью. Ты её, наверно, уже видела… Эта гора выросла за несколько дней, и мы думаем, что в ней есть что-то живое.

– Да, жуткое зрелище… – ответила я, инстинктивно отойдя от стены. – Мне тоже кажется, что там кто-то есть…

Они переглянулись между собой.

– Не бойся, эта стена очень прочная, крепче бетона, она такой мощный взрыв выдержала. Выдержит и всё остальное, если понадобиться, – тихо пробормотала она, а потом спросила о том, что я увидела.

Я заворожённо смотрела на едва заметные отблески гладких поверхностей и мерцание красных огоньков внутри скалы.

– Темно, почти ничего не видно, вот только когда я смотрю туда, у меня сердце замирает и волосы от ужаса шевелятся. Я думаю, что там, внутри, кто-то очень опасный, может даже монстр, – прошептала я, а потом обратилась к Михаилу Владимировичу: – Мы только одни здесь остались живы? На всей Земле?

– Нет, конечно! На второй день после взрыва приехали военные и забрали всех выживших. Их вывели из здания, раненных погрузили на машины, и уехали. Мы смогли только-только выбраться из этой лаборатории и увидели их, когда они уже отъезжали. Ира кричала им, но за рёвом двигателей грузовиков её никто не услышал. Поэтому мы остались здесь одни, в надежде, что за нами вернутся, по крайней мере никого больше не встретили. Живого.

Учёный замолчал и перевёл взгляд на красную скалу.

– Мы остались один на один с ЭТИМ. Горы не было в первые дни, она появилась только вчера, но за это время сильно выросла. Я не понимаю её природу, только одно знаю наверняка – она чужда нашему миру. Откуда её принесло в наш мир – не могу даже предположить. Вижу, что за стеклом происходит что-то не понятное, но пока стройной гипотезы, которая бы объяснила появление разлома, я не придумал. Однако, я считаю своим долгом проследить за этим и постараться что-то узнать, а ещё лучше взять пробы. Хотя, Ира стремится сбежать отсюда подальше и побыстрее…

– Конечно, у меня волосы дыбом поднимаются, когда я смотрю на эту непонятную штуковину! – возмутилась девушка. – Надо срочно найти машину и бежать отсюда, пока не произошло самое страшное.

– Что?.. – прошептала я.

– Ира хочет сказать, что боится пришельцев, – устало ответил Михаил Владимирович и пошёл на диван. – Знаете, девочки, я долго думал, не хотел вас посвящать в некоторые секретные дела нашего учреждения, но теперь вижу, что другого выхода нет. Садитесь и слушайте.

Мы сели напротив него и приготовились.

В тот момент каша в голове никак не хотела укладываться во что-то понятное и здравое, поэтому я в напряжении ждала объяснений, тем более эти люди были единственной моей опорой в тот момент, а моя жизнь напрямую зависела от них. Я верила всей душой, что мама спаслась и уехала в безопасное место. Теперь моя задача была тоже выбраться отсюда и найти её. И эти люди мне обязательно помогут. Поэтому я слушала в надежде, что они сейчас что-то придумают и спасут нас. Ведь не зря же они работали здесь учёными. Умные люди всегда что-то придумывают. Но их разговоры были для мне в то время совсем не понятными. Какие-то отдельные фразы про «водоворот событий», «фрокталы», «обнуления», «ускорения спинов»… Меня тогда зацепила только одна фраза, сказанная Ириной: – «От хаоса – к порядку». В ней было всё понятно и, главное, я была с ней полностью согласна. Потом они говорили техническими терминами о принципах действия приборов и полей, которые они создают, и я вообще перестала что-либо понимать. Очнулась только когда они уже начали обсуждать планы.

– … машина в той лаборатории. Я точно знаю, что её уже запускали и опробовали. Надо туда пробраться и попробовать запустить. Но это на самый крайний случай.

– Михаил Владимирович, про ту установку такие небылицы девочки рассказывали, что я побоюсь подходить к ней. Это же настоящая машина для телепортации. Вот только вы сами знаете, что это начало проекта и эксперименты только начали проводить. На кроликах. И, заметьте, ни один из них ОТТУДА не вернулся, – нахмурилась Ирина. – Вы же не станете проводить опыты на людях? Я – пас. Вы сами, если хотите, превращайтесь в ведро розового киселя из набора элементарных частиц, связанных двоичным кодом. Что-то мне не очень верится, что меня можно передать по вай-фаю или оптико-волоконной связи. Боюсь материализоваться где-нибудь на пол пути в чёрную дыру, знаете ли! Это вы бредите идеями Николы Теслы и Эйнштейна. Я верю только в то, что можно доказать и проанализировать.

Конец ознакомительного фрагмента.