– Вы знаете, – Ивану не хотелось называть его по имени, в голове он остался скорее Бородатым, – Я даже не думал, что встречу вас еще… «Опять, блин, Савинков» – кинжалом где-то внутри ударило в душу.

– Спасибо за помощь Виктории, Иван. Ты поступил, как настоящий мужчина.

Вика заметила неожиданную перемену в поведении юноши:

– Арсен, мы обо всем переговорили…

– Да я пойду, – отозвался муж. Он еще раз пожал Ивану руку и пошел к выходу.

Оставшись наедине с Викторией, Иван опять замкнулся и наступило молчание.

– Я не знала, что ты так отреагируешь на моего мужа, – она смотрела доверительно на юношу.

– Да, нет… просто…

Вика поняла, что все далеко не просто.

– Посиди со мной, – ласково произнесла она.

Он взглянул на нее и опять вспомнил лицо Бородатого. Иван повернул голову к окну.

– Очень красивые цветы… Я попрошу вазочку у медсестры. Она на минуту вышла из палаты, вернулась с наполненной банкой воды, и заботливо расправив каждый цветок, поставила на тумбочку. Ивану было приятно, что цветы понравились. «Почему этот… Арсен пришел без цветов?» – хотел спросить юноша, но промолчал.

Глаза Вики необычно светились, но в Рошина словно вставили кол и что-то замкнулось внутри.

– Я тоже пойду, – тихо прошептал он.

– Только пообещай, что придешь завтра…Пожалуйста, приходи! – Словно чего-то испугавшись, тихо, но твердо произнесла девушка.

– Хорошо. Завтра приду.

– Я буду ждать. Рошин двинулся к двери, и Вика последовала за ним. Перед выходом она взяла его за руку и тепло поцеловала в щеку. После этого поцелуя он почувствовал, что выходил почти с тем же чувством, что и вчера. Ее стройный силуэт в окне также провожал его.

Неожиданная новость о замужестве Виктории немного выбила Ивана из колеи повседневного ритма. Встреча с Бородатым его мало интересовала, но то, что он оказался близким человеком Вики неприятно беспокоила и даже раздражала. Не очень спокойно оценивая все произошедшее, он вышел из больницы, и опять какая-то незримая мистика общения с Викой не давала ему прежнего покоя в душе. Он даже не заметил, как оказался дома на своей кухне. Дома никого не было. Рошин долго смотрел в окно на прохожих на улице, будто на насекомых.

Придя с работы, мать обратила внимание на его отрешенность и отсутствие аппетита.

– Сынок, что-то в университете?

– Да, нет… все нормально. Она, видимо, обменялась своими мыслями с отцом, который, зная характер сына, вечером тоже задал вопрос:

– Вань, ты что… влюбился, сынок?

Иван будто проснулся и радостно отшутился:

– Нет, бать… все путем.

– Ну-ну. А как дела в учебе? … Скоро сессия.

– Я знаю. Все в норме.

Позвонила Зинка, и Иван, как-то необычно странно отреагировал, будто ждал этого звонка. Он тут же пошел к ней. Зинка обижалась и не стеснялась в выражениях высказала ему, что он невнимательный такой «гад» и совсем забыл о ней. Когда же юноша вошел и поцеловал ее, она успокоилась и прижалась к нему. Две верхние пуговицы блузки немного разошлись, обнажив грудь. Ему вдруг остро захотелось секса. Она почувствовала это, и сама скинула одежду и сдернула лифчик. Он опустил ее на тахту и снял шелковые знакомые трусики. Она покорно подчинялась и вожделенно смотрела на него.

Иван, будто остервеневший, крепко держал её ягодицы и резкими рывками успокаивал свою плоть. Легкие ответные поцелуи отзывались в нём усилением возбуждения. Зинка податливо извивалась, как уж. Резкие движения разгорячённых тел дополняли их обоюдные желания приблизить то невесомое состояние блаженства и феерического взрыва эмоций. Девушка уже не могла сдерживаться и вскрикивала почти в голос. Иван тоже полностью подчинился надвигающемуся оргазму. Напряженно дыша, они наслаждались друг другом после долгого перерыва. Выброс животворной жидкости был подобен фейерверку, и Иван в порыве еще долго удерживал женское тело, пока обессиленный не откинулся на тахту. Когда непредсказуемый порыв прошел, юноша вдруг вспомнил глаза Виктории и почувствовал, что в нем что-то надломилось, и он уже не может по-прежнему относиться к лежащей рядом девушке. Он это чувствовал сердцем, но голова встревоженно пыталась сопротивляться. «А ведь было неплохо раньше, хотя, что собственно произошло?». – Ивану сейчас не хотелось ни думать и ни анализировать. Было в этом что-то глухое, безразличное и почти безысходное.

– Почему ты ничего не говоришь? – неожиданно для себя произнес юноша.

– А ты? «Значит она тоже чувствует» – промелькнуло в его голове.

– Ты молчишь еще больше…У тебя такой характер. И это понятно, – задумчиво выдавила Зинка. «Неужели она думает о моем характере, видит все, сравнивает…».

– А у тебя был кто-то до меня?

Зинка на минуту замолчала, но оба почувствовали, что пауза быстро разорвется:

– Да был один идиот… Я думала мне уже никто не понравится…

– Так я тебе нравлюсь?

– А ты думал, что я от нечего делать с тобой…

Эти непонятные слова не прибавили ясности, которой Рошину теперь даже не очень хотелось.

– А че, теперь есть чего делать? – удивился он, зная, что она не работает и готовится в ВУЗ.

– Не смейся… поступлю и буду учиться не хуже тебя.

– А я и не смеюсь.

– Вот и хорошо, – заключила она.

Она не знала, как лучше выразиться, но почувствовала его равнодушие к своим словам. Нисколько не расстроившись, она напоила его чаем с бутербродами, и только тогда твердо произнесла: