Пришлось рассказывать. В подробностях. От моей собственной жадности и неосторожности до Трибунала Ловчих. Магистр слушала очень, очень внимательно, и прищур её теперь был каким угодно, но уж точно не ласковым и не добрым. Если бы я не была уверена, что Анн Берзэ в бешенстве, достаточно было вспомнить, что её фамильяр как сбежал, так и не возвращается. Когда я дошла до моего допроса на Трибунале, магистр обманчиво легко поинтересовалась:

— И что ректор Семулон? Что решил с мессерой Армуа?

— Ну, он предлагал выплатить мне компенсацию и всё забыть, но Ловчие…

— За-а-абыть?

Магистр встала рывком, сметая со стола банку с мазью, письменный прибор и ещё какую-то мелочь.

— Гинар что, совсем нюх потерял? Мою девочку обратили в фамильяра, а он ни ухом, ни рылом? Сколько ему предложила эта благородная дрянь, а? Заплатить и забыть?! Он заплатит, так заплатит! Он у меня узнает, почём фунт «Грёзы»!

Руки Анн Берзэ охватило бледно-голубое свечение. Мамочки! У меня против такого даже амулета нет, она же сейчас… Бах! Молния ударила в шкаф с травами, а я метнулась в сторону без единой мысли в голове. Ба-бах!!! Следующая молния, розовая и ветвистая, вылетела в окно, сопровождаемая нежным звоном осыпающегося стекла. Я шарахнулась в другую сторону и наступила на что-то круглое, скользкое… Кажется, это была банка с мазью. Не важно, впрочем, что именно это было, потому что я оступилась и упала. Падала-падала-падала, размахивая руками, и никак не касалась пола, зато полки с оборудованием приблизились почему-то быстро-быстро, и я ударилась лбом об котёл для зелий. Тот зазвенел-застонал, покачнулся и рухнул с полки, переворачиваясь вверх дном и накрывая меня с головой и… крыльями? Я попыталась закричать, позвать магистра на помощь, но смогла издать только истеричное хриплое «Кар-р!»

А потом я сидела под котлом (благо, антимагическая сталь изолирует любые заклятия), даже коготка не высовывала, а надо мной гремели боевые заклинания и пролетали заковыристые ругательства и банальные ведьминские проклятия. Не знаю, сколько бы ещё гневалась Анн Берзэ, если бы не зазвенел колокольчик у входной двери. Магистр отвлеклась, и следующая пара молний была уже не столь сильными, а гость всё не уходил: колокольчик пел, не замолкая. Гроза надо мной закончилась.

— Уф! Вылезай, Мей! — прозвучал усталый голос тётушки. — Оденься побыстрее, мало ли кто пришёл. Про твой новый облик потом поговорим, и про скорость оборота тоже. Хорошо попрактиковалась!

Дождавшись, пока шаги магистра стихнут, я выбралась из-под котла. Ну, сначала повозилась, пытаясь подцепить край котелка клювом, а потом уже дело пошло: сначала просунула голову, а потом и вовсе вывернулась на свободу. Расправила и рассмотрела свои крылья. И в самом деле, ворона. Серо-чёрная, обычная ворона. С небольшим усилием вернувшись в человеческий облик, я кинулась к сброшенной во время превращения одежде; как ни странно, одежда совершенно не пострадала. Вообще, шума от тётушки было больше, чем разрушений; только табурет остался без ножки, стекло в окне придется заменить, да часть пустых стеклянных банок. Шкафы тоже вроде целые, надо надеяться, что и содержимое их не пострадало.

Зашнуровывая ворот рубахи, я услышала далёкие голоса: рычание Берзэ и отвечающий ей мужской, мягкий, низкий. Ага! Магистр заметно успокаивалась в ходе беседы, а потом развеселилась, вон уже и хохочет, как пьяный демон. Я, уже без суеты, надела и расправила юбку, теплые чулки и кожаные домашние туфли. Не особо красивая обувь, зато хорошо разношенная и очень удобная. Гость (или покупатель?) не обидится, а если и так — его проблемы, о визите предупреждать надо. Интересно, это ко мне или к магистру пришли? Мои размышления, стоит ли идти в прихожую, разрешил пронзительный и какой-то ехидный вопль Берзэ:

— Мей! Иди сюда, девочка, это к тебе! — и, уже тише, обратилась к визитёру: — И что, сильно досталось? И правильно! Это ж надо, девчонку неопытную упустил! С-специалист!

Магистр опять расхохоталась.

Пришлось топать. Надеюсь, готовые зелья уцелели и у меня будет, что предложить покупателю. Не удивлюсь, если как раз за мазью от обморожения и пришли! Но я удивилась. Сначала — весёлой и злобной ухмылке магистра Берзэ, с которой разминулась в дверях. А потом… Ловчий Эдор стоял посреди прихожей, отряхиваясь от снега — когда успел пойти снег? В одной руке он держал огромный пакет из нескольких слоёв восковой бумаги, источавший тонкий аромат еукалиптуса, в другой — накрытую полотном корзину.

— Доброго дня, Ловчий Эдор, — поздоровалась я. Приход его был… внезапным, конечно. За весь стужень Ловчий ни разу не зашёл, не написал, даже чтобы справиться о моём самочувствии. Я прекрасно понимала, что ничего между нами быть не может. Травница-метаморф и мессер Ловчий? Не смешно. Но хотя бы вежливость мог проявить, правда же?

— Доброго дня, кира Берзари, — ответил Эдор очень официальным тоном. — Я счёл своим долгом посетить вас и справиться, как вы перенесли осенние… события.

— Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, — ответила я и благовоспитанно склонила голову. Конечно, как вспомнил обо мне, так сразу и прибежал, а ведь мог ещё десять лет не вспоминать. Должно быть, моё недовольство отразилось на лице, потому что Ловчий пояснил:

— Видите ли, кира Берзари, я слишком вас уважаю, чтобы наносить визиты в отсутствие старшей родственницы. Прежде я должен был испросить у мессеры Берзэ дозволения ухаживать за вами.

— Чего? — опешила я. Ухаживать? Он, значит, за месяц даже не зашёл узнать, не сошла ли я с ума, например, а сейчас прямо сразу — ухаживать?

— Мей! — мужчина вдруг резко сменил тон на вкрадчивый. — Не обижайтесь, в самом деле! Не могу же я позволить, чтобы о моей будущей жене плохо говорили.

— Чего?!