— Найдётся, — почти беззвучно ответила я. В зале стояла такая тишина, что мой ответ расслышали все. Изумлённые шепотки «метаморф», «невероятно», «чья она?» закружили над толпой зрителей. Если раньше на меня смотрели с любопытством и, может, лёгким мужским интересом, то сейчас меня обжигала чужая алчность, желание, не имевшее ничего общего с честной похотью. Теперь так просто не сбежать, найдутся желающие стать покровителем и владельцем такой редкой зверушки, а до приезда магистра Берзэ ещё дожить надо.

— Вы знаете, кира Берзари, что можете обратиться к Короне за покровительством и защитой? — поинтересовался глава Трибунала.

— Знаю, спасибо, — я опять вздохнула. — У меня всё было отлично, никто не обижал, я живу в доме тётушки, магистра Берзэ. Совершенно свободно. Зарабатываю, продавая свои же зелья горожанам и в Гильдию Охотников, готовлюсь поступать в Академию, и тётушка Анн любому уши оборвёт, если меня начнут обижать.

— Что ж, тогда приступим к рассмотрению дела Вивьенн Армуа и Мей Берзари, — подытожил Ловчий Туан, но тут Вивьенн вскочила со своего стульчика.

— Ты! С самого ритуала это была ты! Ты всё время мне мешала! Из-за тебя Лорентин отвлекался на всякую ерунду! Какая же ты… Крыса!!!

Вивьенн с визгом бросилась ко мне, сверкая зеленью глаз, пальцы её рук скрючились, как длиннющие когти, в желании вцепиться мне в волосы. Очаровательная девушка обратилась внезапно в нечто уродливое. На меня неслась та страшная, злобная ведьма из сказок, которой пугают непослушных детей. Я шарахнулась от Вивьенн, впечатавшись спиной в Эдора, и он, ухватив меня за плечи, быстро развернул, своим телом прикрывая от бешеной стервы.

— Вонс! — рявкнул глава Трибунала, герцог Дерри коротко протестующе вскрикнул, но охранник уже был рядом с Вивьенн, а Кавино набрасывал на неё серую колдовскую сеть. — Мессеру отправьте в клетку, а вы, кира Берзари, займите свидетельское место.

— Вот уж нет! — да что ж такое, кому мои показания покоя не дают? Магистр Элеанна Лавонн? Ей-то что до меня? Но молодая целительница решительно выбралась из группы преподавателей и направилась ко мне.

— Вы вообще понимаете, насколько такая ситуация оскорбительна и травматична для молодой девушки? — возмущённо начала благородная мессера. — Ваш плащ, мессер Ловчий, не самая лучшая одежда для киры, к тому же она стоит босиком на каменном полу! Вы собираетесь давить на свидетельницу? Простудить её и довести до болезни и смерти? Или желаете опозорить девушку, если этот плащ откроет больше, чем следует? Кира Берзари, как целитель рекомендую не давать показаний, пока вас не обеспечат одеждой, обувью и ширмой, чтобы вы могли принять приличный вид!

Никто возражать не стал, как-то очень быстро нашлись и ширма, и чистая форма Академии, и сапожки подходящего размера (и почему мне кажется, что их подготовили заранее?). Пока я переодевалась, магистр Элеанна стояла возле ширмы на страже моей чести и невинности, как орлица на краю гнезда с птенцами, а потом заняла место рядом со мной, на свидетельской скамье. Возражать, опять-таки, никто не стал; будь я сторонним зрителем, тоже не спорила бы с магичкой, почему-то взявшей меня под покровительство. Вивьенн к тому моменту уже сидела в клетке, плотно обёрнутая серой пеленой, и молчала, лишь кусала губы так, что они уже покраснели.

Собственно суд прошёл быстро. Я честно попыталась защитить бывшую хозяйку, объяснив нашу связь случайностью, каковой она и являлась, но глава Трибунала задавал очень продуманные вопросы, вытягивая из меня подробности злосчастного ритуала, подсунутого студентом Легрэ, а потом — об аморее. С каждым новым фактом отец Вивьенн становился всё мрачнее. Кое о чём Ловчие, правда, не спрашивали, а о сегодняшней попытке её нападения на меня и слова не было сказано; похоже, они выводили дочь герцога Дерри из-под слишком сильного удара. Правда, к запечатыванию дара мессеру Армуа всё же приговорили. Когда глава Трибунала задал вопрос, есть ли возражения против приговора, внезапно выступил ректор.

— Позвольте мне внести предложение, мессеры Ловчие, — вкрадчиво начал Семулон. — Все мы были молоды, все ошибались. Юность и первое глубокое чувство заставили мессеру Армуа оступиться, верно, но никто не пострадал непоправимо и бесповоротно, насколько я могу судить. Кира Берзари, конечно, пережила несколько неприятных дней…

Неприятных? Вас бы, господин Семулон, превратить в крысу… Да хоть бы и в человеческой форме сделать фамильяром. Чтоб вы выполняли дурацкие приказы, чувствовали чужие желания как свои, чтоб вас тошнило от постоянной, неприличной, отвратительной близости с другим человеком!

— … Семья Армуа может выплатить достойную сумму, чтобы компенсировать кире это неудобство. Что касается попытки шантажа, то она была безуспешна, а девушка была в отчаянии. Отчего бы не простить мессере Армуа её девичью эмоциональность и неопытность? Полагаю, мессера более ни разу не повторит подобных глупостей.

Старший Ловчий повернул ко мне голову, желая, кажется, узнать моё мнение насчёт компенсации, но не успел ничего спросить, потому что в беседу вступил Лостен Армуа, герцог Дерри.