Девушки дружно ахнули. А что изумляться? Так это и называется.

— Вы тоже полагаете, что я вас предала, Магали? — дрожащим от гнева голосом выпалила Вивьенн, похлопывая сложенным веером по ладони.

— Может, я не стала бы использовать таких громких слов, — замялась девушка, — но мне было очень, очень неприятно узнать, как вы обо мне отзывались. Мне жаль, Вивьенн, но я не могу считать вас своей подругой.

— Что ж. Я не держу вас, мессеры. Кто-нибудь ещё желает уйти? Присоединиться к мессере Филиш, которая тоже немножечко — совсем чуть-чуть — некрасиво повела себя? Или в любви все средства хороши?

Хозяйка презрительно посмотрела на Армель и Гэтайн. Первая стояла бледная, как смерть, в своей чёрной академической форме, и молча кусала губы, а Гэтайн задумчиво переводила взгляд с Вивьенн на Филиш и обратно.

— Простите, мессеры, — наконец, высказалась непривычно серьёзная Гэтайн. — Вивьенн, я вам больше не доверяю… как и вам, Филиш. Мы все в последнее время вели себя отвратительно, с того момента, как собрались опозорить киру Бер. Это действительно было отвратительно, подло, мессеры. Неудивительно, что кто-то счёл, что так можно обойтись и с подругой, девушкой своего круга. Я думаю…

— Вы правда думаете, что можно равнять таких, как Бер, и благородных девиц? — искренне изумилась Филиш.

— Может быть, вам лучше удалиться и составить компанию кире Бер? — ядовито подхватила Вивьенн.

— Да, мессеры, — спокойно согласилась блондиночка. — Так я и сделаю. Конечно, если благородная кира Джосет сочтёт моё общество приемлемым. И, кстати, я намерена рассказать ей всю подоплёку истории с ритуалом, ничуть не преуменьшая своей вины. Уже ей решать, будет ли она подавать жалобу в ректорат.

Гэтайн развернулась в перекрестье ошеломленных взоров и без дальнейших церемоний покинула апартаменты мессеры Армуа. Я не ослышалась? Мессера назвала простолюдинку благородной?

— Она с ума сошла, — пробормотала Магали, мотая головой. — Рассказать о ритуале Джосет Бер? Она нас сдаст, всех! Гэтайн сошла с ума.

— Похоже на то. Пойдёмте, Магали. Возможно, мы успеем её остановить и уговорить не делать глупостей. Надо спешить! Прощайте, Вивьенн!

Магали тоже бросила скомканное: «Хорошего дня!» и последовала за взволнованной Филиш.

Захлопнулась дверь, хрустнули черепаховые пластины веера, ломаемые нервными девичьими пальцами. Всё-таки боёвку в АМИ преподают неплохо даже ведьмам из группы Ноль, сильные пальчики у адептки.

— Вивьенн…

Робкий голосок Армель звякнул, как надтреснутый бокал. Зря она вообще привлекла внимание своей подруги-госпожи!

— А вы что тут делаете, Армель? Решили, что от меня ещё есть польза? — Вивьенн всё больше бесилась с каждым словом. — Боитесь за своего отца? Да подите в Бездну с вашими страхами, вашей слабостью и глупостью! Видеть вас больше не желаю!

Армель бледнела всё больше, отступала к двери, пятясь, а под конец тихо всхлипнула.

— З-зачем вы так, Вивьенн?

— Затем, что вы — трусливая никчёмная дура! Убирайтесь, Армель, и благодарите богов, что я не злопамятна. Вон!

Вжав голову в плечи, Армель развернулась и вылетела в коридор. Вивьенн проводила её пустым взглядом, а потом швырнула обломки веера в стену, рухнула на диванчик и расплакалась совершенно беспомощно.

Добрых полчаса моя хозяйка рыдала, размазывая краску по лицу, стирая её вместе со слезами подолом платья. Ничем она сейчас не отличалась от какой-нибудь селянской девки, у которой соседка увела парня. Я её очень даже хорошо понимала и вполне разделяла чувства, захлёстывавшие меня через фамильярские узы. Вот что, что Лорентин нашёл в Филиш? Не так чтобы очень красивая, не так чтобы особо порядочная — ну, чуть получше моей хозяйки, а так — тоже не из тех, кто упустит своё… и даже чужое. Я сейчас очень пожалела, что Вивьенн не держит в апартаментах ведьминский котёл. Очень бы пригодился сейчас; того и гляди ведьма проклянёт что попало… Или кого. От греха я убралась в домик, чтобы не попасться Вивьенн на глаза, и мрачно ела орехи. Твёрдая их скорлупа словно нарочно была предназначена для выплеска тихой злобы.

Ведьма, наконец, утихла и ушла в уборную; зашумела вода. Вскоре Вивьенн вышла, умытая, с покрасневшими глазами, и заперлась в спальне. Полчаса понадобилось ей, чтобы переодеться в чёрную форму АМИ и наложить слой краски поплотнее — скрыть следы слёз.

— Флёр! Вылезай. Пойдёшь со мной, ты мне можешь понадобиться.

Как же мне не понравился её тон и настрой! Но выбора не было. Я покорно подбежала к ведьме.

Хозяйка закуталась в тёплую шерстяную мантию, надела наплечник и соболью шапочку, а про перчатки и муфту просто забыла, кажется. Не глядя, ухватила меня и посадила себе на плечо, с грохотом отворила дверь в коридор. Пролетела по общежитию, как разгневанная драконша, впечатывая каблуки сапожек в мраморные полы. Рыжие кудри её плескались за спиной, то прячась в складках мантии, то разлетаясь в стороны. Комендант, сидевшая на посту у проходной, проводила нас задумчивым взглядом, но ни задерживать, ни даже окликать не стала.

Было что-то в ауре Вивьенн, что просто вопило окружающим: отойди, если хочешь жить. Лично мне казалось, что ведьма на грани магического выброса — или скоро пересечет эту грань. Будь у меня возможность, я бы позвала кого-нибудь из преподавателей, но Вивьенн мне такой возможности не дала. Она что-то решила для себя, решила так быстро и бесповоротно, что я никак не могла её остановить.

Через несколько минут я поняла, что моя хозяйка направляется к преподавательскому корпусу. К Ловчим, в Северную башню? Вряд ли, в это время они вроде бы ещё на службе, в рабочих кабинетах, которые выделила им администрация АМИ. К кому-то из преподавателей? Вивьенн время от времени бормотала себе под нос что-то о цветах и сердцах, а в какой-то момент вслух помянула недобрым словом собственную матушку. Дескать, дурацкая идея ей пришла обменять ценный артефакт на какое-то заклинание. «Но ничего, — заключила она. — Никуда магистр не денется, поделится на время, если не захочет беседы с Ловчими». Вот моя хозяйка взлетела на крыльцо, хлопнула со всей дури тяжёлой резной дверью, пересекла вестибюль и поднялась по лестнице на второй этаж. Огляделась, сообразила, куда ей надо, и двинулась вперёд с решимостью, с какой её отец, наверно, вёл в контратаку своих людей в Сухом ущелье.