Он вынужденно отпустил меня, чтобы сделать шаг назад и изобразить неглубокий, но вежливый поклон. Честно говоря, я бы не отказалась, если бы такой высокий, широкоплечий кавалер проводил меня до дома, но он хотел знать имя, факультет, а потом ещё и спросит обо мне у преподавателей. А лгать я не могла. Вот тут и вспомнила: записка!

— Я знаю, мессер Ловчий, вас вся Академия знает, — защебетала я, копаясь в карманах. Где же эта бумажка? О! — Только мне нужно бежать, а вы же шли по делам, верно? И я должна вам отдать это, я обещала!

Протянула плотно свёрнутую восковку. Эдор замер на миг, пристально оглядывая записку, потом забрал её из моих враз ослабевших пальцев.

— Что это, адептка?

— Записка, мессер! — я опять захлопала ресницами. — Это очень, очень важно! Пожалуйста, прочитайте её сегодня!

Я в отчаянии всплеснула руками. Ну отвлекитесь, мессер Лорентин, пожалуйста, отвлекитесь, хоть ненадолго! И Ловчий отвлёкся. Пожал плечами, порвал нитку и шагнул ближе к фонарю, с тихим хрустом разворачивая восковку. Я оказалась у него за спиной, и грех было этим не воспользоваться. Несколько осторожных шагов, короткое восклицание Ловчего: «Что?!», и я бросилась бежать, словно за мной охотилась стая волкодлаков. Эдор кричал что-то вдогонку, но я неслась оставшиеся до общежития ярды, не слыша и не видя ничего. Ночная комендантша кира Вуэго (всеми адептами мужского пола называемая не иначе как Ночная Драконша), задремавшая в кресле у пропускной «вертушки», проснулась и недоуменно проводила меня поворотом головы. Зачем-то нажала на рычаг, стопоривший «вертушку». Зачем? Я уже подбегала к лестнице, и Ночная Драконша потеряла меня из виду, да вроде и не собиралась догонять. Кожаное кресло только слабо скрипнуло, видно, кира Вуэго уселась поудобнее.

Я скатилась вниз, пронеслась по коридорам, рассыпая эхом стук каблучков, и никто не встретился мне по дороге. В дальней комнате, которую присмотрела днём, под медленно разгорающимся магическим светильником я сорвала с себя всю одежду и босиком кинулась в мебельный лабиринт. Первый же попавшийся шкаф с перекосившейся дверцей мне вполне подошёл: я аккуратно запихнула через щель одежду, а в нижний полуоткрытый ящик — обувь, протолкнув её подальше. Осторожно выглянула в коридор. Никого. Темно и тихо. Ночью в этом тупике лампы вообще не горели, и слабые отблески света едва достигали меня. Выйдя из кладовки, я закрыла за собой дверь (там свет погаснет сам через пару минут), сменила облик на крысиный, нацепила ошейник и порысила обратно к лестнице.

И уже снизу, из подвала, услышала вопли Драконши, разносившиеся по пустому вестибюлю и по лестницам. Орала кира Вуэго, как бык, увидевший соперника, даром, что худа — не поймёшь, откуда и голосина взялась.

— Всем вам по делу надо, а потом девки на годовые вакации (1) уходят!

Что, какой-то адепт не знает, что в женское общежитие мужчинам без сопровождения компаньонок и дозволения ректора вход заказан, в особенности по ночам? Я поднималась со ступеньки на ступеньку и вскоре даже услышала тихий мужской голос. Вероятно, адепт попытался что-то объяснить, потому что Ночная Драконша продолжала вопить:

— Вот принесёте мне бумагу от ректора — пущу, а так — и не думайте! При мне никакого непотребства не будет!

— Какое непотребство, почтенная кира? Исключительно дела инспекторские!

Ой. Теперь, добравшись почти до первого этажа, я узнала этот обворожительный бархатный голос. Это, получается, Драконша орёт на Ловчего Эдора?! Мамочки…

— Вот составьте запрос по образцу (возьмёте в секретариате), подайте ректору, получите от него мандат (это его ассистентка выпишет, только убедитесь, что он по форме 4А!), потом напишите требование о выделении компаньонки для визита в женское общежитие (это к кастеляну Шивери, требование можно писать в вольной форме) и тогда уже вместе с выделенной вам сопровождающей и с мандатом приходите решать свои дела. Порядок должен быть, мессер инспектор!

— Но пока я всё это сделаю, девица сбежит! Я уже сейчас рискую её не найти, что мне потом — в каждую дверь стучать? — Лорентин начал терять терпение. Из-под бархата его голоса прорезалась сталь. Мне было жутко любопытно, кто из них победит, и я подобралась ближе к спорящим.

— А и то, — внезапно успокоилась кира Вуэго. — Вот зачем вам сейчас внутрь, мессер Ловчий?

— Как зачем? — опешил тот. — Ловить девушку. У неё есть важные сведения!

— Вы думаете, она вас ждёт прямо за проходной? Так нет ведь, уже наверняка у себя сидит, а то и в постельке лежит. Сами гляньте, пусто здесь, — хмыкнула Драконша и оглянулась. Я замерла, а женщина хихикнула: — Разве что крыска с вами захочет поговорить.

— Крыска? — окончательно потерялся Ловчий.

— Да фамильяр чей-то, с прогулки вернулся, видно. Послушайте меня, мессер! Сейчас вы никого не найдёте, в самом деле, не в каждую дверь же стучать. Это шум, скандал… Не забывайте, у нас тут хватает благородных девиц, вам оно надо, чтобы Лигу завалили жалобами? Завтра с утречка оформляйте все бумаги и допуски, приходите сюда, садитесь со мной рядышком и сколько угодно рассматривайте всех выходящих девиц. На занятия они всяко пойдут. Коли не увидите — пройдём с компаньонкой, кастеляном, деканом по комнатам, найдём вашу беглянку.

Я сидела, сложив передние лапки перед грудью, и наблюдала за редчайшим зрелищем: Ловчим, которого остановила и повергла невысокая худая горожанка средних лет. Эдор потоптался на месте, печально глядя почему-то на меня, вздохнул и махнул рукой. Он не прошёл.

— Вы правы, кира. Завтра утром ждите, будем искать девушку. Не выпускайте их, пожалуйста, слишком рано. Придумайте что-нибудь, чтобы не успели разбежаться.

— Да уж задержу, — милостиво пообещала Ночная Драконша. — И придумывать ничего не буду. Как я скажу — так и будет, и спрашивать не станут, зачем и почему.