Веселенькое дело. Проблемы начались буквально сразу же. Туалета поблизости не было, а людей пруд пруди. Пришлось лезть в кусты, в заросли, подальше от посторонних глаз. Нашел объемистую сосну, прислонился, закатил глаза от приятного облегчения. Открыть их пришлось довольно не скоро.

Тупая боль в затылке и во лбу превращала голову в сплошную ноющую рану и мешала ясно соображать. С трудом Юрик приподнялся на локтях, превозмогая боль и головокружение; величавые сосны, пышный кустарник смазывались в сплошное зеленое пятно, что создавало некую иллюзию и ирреальность происходящего. Закон всемирного тяготения, похоже, перестал работать. Видимо, одна из физических констант, на которую он опирался, стала переменной.

Юрик буквально не шел, а плыл, подвешенный к новому центру тяжести, – голове. Плыл на встречу солнцу. Где солнце, там люди, а люди – это спасение, они не дадут пропасть.

Однако люди бросали странные взгляды, взрослые укоризненно, дети тыкали пальцами, девочки хихикали, зажав рот кулачком, мальчишки вворачивали ехидное словцо и плевали в след. Лишь сверстники с безмятежной равнодушностью провожали ленивым взглядом, все зная и все понимая.

Голова – вещь хитрая , если уж она стала центром тяжести организма, то оставаться при этом еще и мозговым центром была никак не в состоянии. Вот и шарахался Юрик по пяточку между аттракционов, пугая отдыхающих, пока боль в голове постепенно уходила в никуда, уступая место рассудку. Видимо, где-то в середине этого процесса и остановил Юрика участковый милиционер. Губы его, толстые и потные, оживленно двигались, пуская слюни. Слова довольно отчетливо доходили до слуха Юрика, однако расшифровать их смысл он был не в состоянии. Из всех слов, что вылетали вперемешку со слюнями из этих отвратительных губ, наиболее часто повторялись два: «штаны» и «говно». Юрик даже сумел повторить их как попугай и очень обрадовался собственным успехам. Особенно отчетливо и звучно у него получилось второе слово. Сзади засмеялись. И он опять поплыл, теперь уже насильно.

В душном вонючем газике, куда его затолкали, он медленно приходил в себя. Так и есть, цветастые его семейные трусы были порваны, брюки куда-то пропали, а на рукаве футболки неприятно красовался бурый дурно пахнущий отпечаток. Ладно, хоть кроссовки оставили. Хотя, кому они нужны, старые, порванные, серые от грязи, совершенно неузнаваемые на определение фирмы-изготовителя.

Напротив подыхал в согбенном положении какой-то престарелый алкаш, Юрику он почему-то показался чем-то темным, унылым и заброшенным, без четких отражений и принадлежности к человеческому роду. Как старая драная шуба, на долго убранная в шкаф. Может последствия черепной травмы, изменившей восприятие окружающего? Да и травма ли это? Юрик внимательно ощупал затылок, крови нет, только шишка и болит немного. Даже разочаровался как-то. Он где-то читал, что одну женщину ударило током и она научилась лечить болезни на расстоянии. Вот бы и мне так, размечтался Юрик, ударили по башке, а я мысли научусь читать или телепортировать смогу. Вот возьму и окажусь дома, а не в этом вонючем газике. Надо только сосредоточиться и ясно до деталей представить домашнюю обстановку, например, мою кровать, вообразить как я лежу на ней, поглядывая в окно… Юрик закрыл глаза. Тонко пульсирующая боль в затылке не только мешала сосредоточиться, но наоборот, настраивала на определенную вибрацию, работая в унисон с биением сердца и мыслями. Ощущение невесомости, наплыва вернулось вновь…

С уютной родной кровати его вернул таки в самый решающий момент резкий толчок. Юрик больно ударился плечом о дверь и вновь оказался в газике. Вроде ничего не изменилось, только алкаш сполз на пол и по-прежнему ни на что не реагировал. Почему стоим? – наконец понял Юрик и попытался разглядеть сквозь решетчатое окошечко, что происходит.

Машина стояла, слышалась какая-то отдаленная возня, шум, одиночные выкрики. То ли кто-то за кем-то гнался, тол ли убегал от кого-то. А может уже и поймали и идет неравная схватка. Ага, Юрик, состряпав хитрую гримасу, переместился от дверей к окошку, выходящему в кабину водителя. Так и есть, – никого. Участковый вместе с водителем ловят банду злоумышленников. Становится интересно. Юрику так и не терпелось увидеть развязку драмы. Впопыхах он кинулся к другому окошку, но старая драная шуба, выпавшая из шкафа, помешала ему. Юрик больно ударился лбом о металлический пол, ярко сверкнуло и опять реальность расплылась в виде бесформенной абстракции.

Кто-то сильно тряс его за ухо. Юрик приподнял чугунный шар, вдруг оказавшийся его головой и увидел неприятное, заросшее щетиной лицо.

– Ого, – присвистнуло лицо, – как парня отделали, мусора поганые, – Лицо сплюнуло в сторону, выражая презрение. – Идти сможешь?

– Угу. – Неопределенно буркнул Юрик.

– Тогда выметайся.

Пришлось выползти из газика. Стоять оказалось намного сложнее, чем лежать. Неумолимая сила гравитации тянула голову к магнитному ядру Земли. Туда Юрик явно не собирался и пытался сохранить равновесие.

– А кто это? – Заросший парень заглядывал в салон газика. – Хрон какой-то. Ребята, выносите его. Да, поживее.

Ребята, ими оказались два мужика неопределенного возраста, ловко запрыгнули в газик, выволокли попутчика и бережно перенесли его на лавочку под кустом.

– Спи, браток. – Сказал один из ребят. – Проснешься, человеком будешь.

– Шухер. – Прошипел из кабины заросший. Юрик явно не схватывал быстро меняющиеся события. Газик уже рычал и пыхтел, ребята запрыгнули в кабину, и машина сразу рванула с места, обдав Юрика едким выхлопом газов. Он закашлял и пошел прочь.

Только сейчас он заметил, что из расхлюпанного носа сочится кровь. Эх, угораздило же меня. Потрогал, кость цела, всего и делов то, что замаранная футболка. Сорвав с куста лист, наслюнявил, вытер под носом, выбросил. И только сейчас огляделся. Судьба завела его в старый постройки годов тридцатых двор, весь заросший растительностью, невзрачный, унылый, темный и явно незнакомый. Странно как-то. Действительно, почему здесь так темно? Дома стоят близко, деревья большие, успокоил себя Юрик. А вдруг, – уже смеркается. Сколько же я проездил в этом поганом газике? Мысль о газике была неприятной и Юрик забыл ее. Сзади слышались голоса, крики, может сбегался народ и Пахомов, не оборачиваясь, ускорил ход. Подальше от греха. Черт и что могло произойти в этом закоулке, может даже убийство, но как ни странно, это происшествие сыграло на руку Юрику. Он был свободен. И даже медленно наступавшие сумерки были ему на пользу. Его семейные трусы не так бросались в глаза. Определенно, ему везло. Хотя и была, как обычно, и обратная сторона медали. Смеркалось в июне поздно, часам к одиннадцати, а то и в двенадцатом, а это значит, что был шанс не успеть на последний автобус в родной город. Использовать его Юрик совсем не хотел. Приключениями он был сыт по горло и хотелось одного, – домой.

О деньгах, точнее об их отсутствии, он как-то не думал. Мысли были заняты делами по –важнее, выйти на нормальную улицу, сориентироваться, куда его занесло, найти остановку. И при этом успеть, пока автобусы еще ходят.

Район Юрику показался смутно знакомым, возможно, он напоминал ему другой район, схожий однотипными домами, планировкой улиц, разбитыми скверами. Прямо как в кино «с легким паром», ужаснулся Юрик, но тут же себя приободрил, – у меня другая ситуация: с легким приветом. Ироничность восприятия происходящего вселяла оптимизм, а это несчастному было просто необходимо.