– А докажи!

– В смысле? – не понял Багаев.

– Что человек.

– Ну вы даете. – Впервые за все многострадальное утро Алексей изобразил вялое подобие улыбки. – Это как в анекдоте, поди доказывай, что ты не верблюд…

– Анекдотов прошу не касаться. Давай по существу. И не путай человека с верблюдом.

– А я и не путал. Это вы меня с толку сбиваете, вопросы задаете какие-то…

– Какие?

– Такие… – Едва не обиделся Багаев. – Глупые, не взрослые.

Гулявшая по лицу Тишкевича благодушная самодовольная улыбка сразу поблекла. Вынести обвинение дебила в его глупости и ребячестве он был явно не в состоянии. И, как с ним, обычно, бывало, в подобных ситуациях, стал заводится.

– Взрослый значит, – едко заметил Тишкевич, – умом не обижен?

– Умен соответственно возрасту. – Важно изрек Алексей и слегка откинулся на табурете, приняв себе раскованную позу. «Эх, закурить бы в самый раз». Афоризм, затяжка, медленное стряхивание пепла в граненую пепельницу, прищур от попавшего в глаза едкого дыма, многозначительная, умышленно зависнутая пауза, ответный афоризм со (– беседника, -бутыльника). Естественно, пару-тройку бутылок на двоих, день в запасе, с утра не на работу. Что еще надо человеку для счастья?

– Странной логикой оперируешь. – Выпалил Вадим Иосифович. – По – твоему возраст определяет ум?

– Хм. – Алексей сделал попытку задуматься. – Не всегда. Только по стандарту.

– Ага. – Уцепился за фразу Тишкевич. – Значит себя ты считаешь стандартным человеком. Ну что ж, очень забавно. Типичный случай. Если дурак считает себя дураком, значит есть шансы, а здесь… – Последние два предложения Тишкевич говорил не Багаеву, и даже не говорил, а так, думал вслух, нисколько не заботясь о реакции собеседника. С давних пор Вадим Иосифович заимел привычку не церемониться с дураками. Все равно, что женщине переодеваться в присутствии кошки.

– Что- то я вас никак не пойму. Я на приеме у врача или где…

– А где бы ты хотел быть? – Злость у Тишкевича прошла, запал кончился, он снова впал в свое обычное состояние. Работа она всегда работа, тем более по просьбе знакомых.

– С хорошим человеком, посидеть – выпить. – Честно признался Багаев. Строить из себя умника ему уже надоело, похоже, это не помогало, а хозяин и не собирался наливать.

Вадим Иосифович облегченно вздохнул. Дело становилось понятливее. Алкоголики – его профиль. Можно начинать по наработанной схеме, а там видно будет.

– И то верно. – Согласился Тишкевич. – Сидим, треплемся, а на столе пусто. – Не долго думая, достал из холодильника графин с дистиллированной водой, поставил на стол, вымыл с мылом в умывальнике руки, поиграл наспех в детскую зарядку-считалочку «наши пальчики писали, наши пальчики устали», на секунду замер, и наконец, сел за стол. – Из закуски могу предложить только хлеб с солью, да, еще ведь консерву купил. – Тишкевич умышленно затягивал время, давая себе возможность сосредоточиться.

– Чем богаты, тем и рады. – Философски согласился с ситуацией Багаев. – Неожиданно нахлынувшее счастье словно распрямило до поры до времени свернутые горбом крылья.

Как зачарованный наблюдал Багаев за действиями хозяина. Сначала тот пристально, словно изучая, взглянул в глаза, взял стакан, незаметно, но сильно сдавил его в руке, задержал на какое-то мгновение, затем расслабил хватку и резко, не останавливаясь налил из графина, придвинул к Алексею стакан, кусок хлеба и солонку.

– А вы? – Из вежливости спросил Багаев.

– Лечись. – Обронил хозяин. – Потом пить будем.

«Шарит», – пронеслось в непутевой голове Багаева. Добро дано, бери да пей. Что он и сделал. Выпустил дух, залпом жахнул полстакана, ткнул хлебом в нос. Автоматический рефлекс, не более того, ведь привычного в таком случае жжения вовсе не было. Но это Алексей понял не сразу, с недоумением застав себя за нелепым занятием, – чего толку тыкать хлебом в нос, если дух не перехватило. Прислушался к ощущениям в организме: неприятные колики в животе и пустота. Нету животворного тепла, так приятного разливающегося по жилам. Несчастные слова в адрес хозяина подкатили к горлу, да там и остались. Внезапно выступили слезы, потеплело в голове, боль отступила, уступив место легкому приятному шуму. Багаев сидел в застывшем ожидании, боясь поверить в хрупкое счастье. Как-то незаметно ушло зудящее напряжение, появилась легкая слабость в ногах. Довольно крякнув, Алексей приоткрыл свою раковину, готовый к продолжению разговора.

Однако, к его безграничному удивлению, никакого разговора более не состоялось, ввиду отсутствия кухни, не говоря уже о самом хозяине квартиры.

ПЕРЛ ВТОРОЙ

Странные ощущения посещают иной раз наивную увлекающуюся натуру. Сидишь так совершенно обычным летним деньком в прохладе парка культуры и отдыха знакомого, но не родного города. Сидишь, жмурясь от нет да и выглянувшего сквозь листву яркого солнышка, жуешь последнюю мятную конфетку, сплевываешь время от времени на асфальт, словно подводя итог важному размышлению. Делать уже вроде нечего, все, что можно, было или сделано или безвозвратно упущено, деньги на карусели и аттракционы кончились, а ехать домой еще не хотелось. Так и сидишь в ожидании чуда или неожиданного приключения. То ли инопланетяне высадятся и унесут с собой в чертовы дали, то ли девушка красивая на лавочку присядет, сама заведет разговор, горя от желания познакомиться и отдаться, то ли на худой конец обронит кто-нибудь денег, пусть немного, всего на один сеанс в мотодром.

Время идет, люди вокруг тоже. Ни инопланетян, ни девушки, ни денег. Впрочем мелочи немного есть, как раз на билет домой. Стоп, а это идея! Мысли Юрика Пахомова не отличались ни логикой, ни здравым смыслом. Не долго думая, он резко встал, и насвистывая какой-то дурацкий мотив, двинулся через аттракционы к автобусной остановке. Нет, конечно, не для того чтобы сесть на 199 маршрут и укатить домой. Он встал в очередь за квасом. И заказал две кружки. Куда так много?! Поясняю: с одной кружки денег на билет все-таки оставались, если вылезти на две остановки раньше и пройти пятьдесят минут пешком, а с двух кружек путей к отступлению точно нет. Без приключений и происшествий домой не добраться как пить дать.