Азамат, запрокинув голову, смотрел на покорёженную почерневшую опору с оборванными проводами.

— Он был красивый, да? — чужим голосом сказал Аз.

Его лица Максим не видел, но заподозрил, что тот оплакивает погибшее существо. Смертельно опасное — и по-настоящему прекрасное для Азамата.

— У вашего парня шок? — спросил старший силовиков.

— Нет, — хрипло отозвался Егор. — Не трогайте его. Мы сами разберёмся.

Они с Максимом подошли к Азамату. Тот вздохнул, пряча глаза. Спец по редким существам был бледен и казался странно беззащитным. Словно никак не мог забыть увиденный только что прекрасный и жуткий сон.

Наконец он встряхнулся, потёр лицо руками и сказал:

— Ох, вот теперь меня накрывает! Держите, товарищи!

Егор подхватил его слева, Кошкин справа. Стажёр на всякий случай подпёр со спины. Азамата слегка трясло.

— Да уж, натуральный конец света! — проворчал кто-то.

Максим оглянулся: город вдали темнел — ни огонька, ни искры.

— Ох, влетит нам от Иваныча! — сокрушённо вздохнул Азамат.

— Не, — возразил чужой старший. — Отчёты писать замаемся по всем формам и уровням. Но тут иначе никак. А вот Иваныча, конечно, областное начальство и в хвост, и гриву за такие фокусы.

— Но он тут ни при чём! — слабо возмутился Максим.

— Ясное дело! — хмыкнул силовик. — Но отвечать-то кто-то должен. Так уж система работает.

— Ваши там как? — спросил Егор.

Голос он, видимо, сорвал, пока давал счёт.

— Все живы. Двоих приложило сильно. Так что без медиков никак.

Егор кивнул: мол, хорошо, что живые.

Телефон Максима зазвонил так громко и неожиданно, что, кажется, даже силовики подпрыгнули.

Кошкин торопливо вытащил телефон.

Мама.

— Да, мам.

— Макс, что с тобой случилось? Ты где? Ты живой? — голос у неё был заплаканный и взволнованный.

— Ну я же отвечаю, мам, — мягко возразил Кошкин, — так что всяко не мёртвый.

— А почему не сразу?! — возмутилась мама. — Мы тут чуть с ума не сошли после твоего сообщения! Ты пьяный, Макс?!

Ему сделалось одновременно обидно и смешно.

— Нет, я…

Кто-то вырвал телефон у мамы, и послышался встревоженный голос брата:

— Макс, ты правда норм?

— Да.

— На маму не сердись. Она тут вообразила, что ты прощаешься перед смертью. Сообщения писала, потом звонила.

— Всё хорошо, Даня. Простите, что испортил ужин.

— Да фигня! Ладно, пойду маман успокою. Бывай, братец!

— Бывай!

…Отчёты писали, как и предполагал силовик, по всем формам и уровням. Замаялись, в соответствии с его же словами, ого-го как.

Азамат, пошарившись в архиве спецотдела и полицейских базах, сумел восстановить примерный ход событий, и Максим с интересом читал его отчёты, то и дело забывая о своих.

Выяснилось, что в конце восьмидесятых котельная перешла новому владельцу. Тот быстро её прикрыл, и, судя по всему, использовал в девяностых как место заключения сделок: ему деньги, с него незаконно ввозимые в страну монстры. Предприимчивого дельца убили в девяносто седьмом, тогда-то, видимо, и сорвалась сделка с пыльным драконом.

Усыплённое существо, не разбуженное нужными жертвами в срок, впало в анабиоз. И лежало в полном покое, пока в начале этого года на отвалах не случилась пьяная драка с поножовщиной. Получив порцию крови, пыльный дракон начал просыпаться. Разворачивал «крылья», вдыхал в материальный мир свою волю и сталкивал редких одиноких прохожих в зыбун в отвалах. Переваривал, насыщаясь болью, кровью и плотью, и креп.

Почему он окончательно проснулся в грузовике, до конца не ясно. Но Азамат предположил, что существу хватило боли от удара его, Азамата, головой о борт грузовика.

Максим честно вписал в свой отчёт, насколько сильно он сам ударился во время ДТП.

Но Антон Иваныч вызвал их к себе и велел обоим написать, что дракон пробудился по «неустановленным причинам».

— Но если это я виноват… — начал было Азамат, однако Иваныч шикнул:

— Мало тебе выговора за опору?!

Потом добавил спокойнее:

— И потом, представь, что этот монстр так там бы и остался. И вылетел бы, когда захотел, в высотки Луговки. Пока разобрались бы, что это и что с ним делать — он бы десятки, а то сотни людей поубивал. Так что всё к лучшему. Идите. Перепишите отчёты и работайте. Нечего действовать на нервы старому больному человеку.

На «старого больного человека» Антон Иваныч походил меньше всего, но спорить с начальством никто не стал.

Личное дело

20 января