Быстро перебрав в памяти эту сложную иерархию греха, Айос смекнул, что александрийцу вряд ли все это подойдет.

— Ваша милость, вы знакомы с борделями, но ни один из них не может сравниться с улицей Женщин! — живо возразил он. — Здесь рядом находятся кварталы, где живут куртизанки, женщины высшего сорта среди продающих себя для наслаждений, равных им нет во всей империи!

— Они живут прямо в этих домах на площади?

— О, нет! — торопливо ответил нищий. — Эти дома принадлежат фамозам — самым богатым из них. Я бы не рекомендовал вашей милости входить туда. Иностранец не может попасть в такой дом без должной рекомендации, проще попасть на прием к сенатору. Кроме того, услуги фамоз страшно дороги. Вот этот дом принадлежит Македонии, известной танцовщице и актрисе, ей покровительствует племянник императора Юстиниан. Справа дом Хионы Боэцианки, которая, по слухам, берет сотню золотых только за одну ночь. И находится немало богатых глупцов, готовых раскошелиться, чтобы потом вопить на весь свет, что провели ночь со знаменитой Хионой! Да будет вам известно, ваша милость, что фамозы враждуют между собой. Ревность, зависть, вероломство, предательство — все здесь налицо. А еще бывает, что красивейшие из женщин предпочитают находить возлюбленных только среди лиц своего пола. О, это худшие из них!

— Согласен, — произнес Дат довольно сухо.

— Но если вы, ваша милость, имеете утонченный вкус и не боитесь потратиться, вы получите за свои деньги то, что нужно: сразу за домами фамоз обитают маленькие деликаты, прекрасные девушки, берущие намного меньше, чем фамозы, зато куда более свежие и искусные в любовных делах и умеющие развлечь гостя.

Александриец, ведший дома жизнь весьма умеренную и трезвую, был все-таки человеком светским, к тому же он пребывал в том возрасте, когда мужчина начинает задумываться, долго ли ему осталось пользоваться земными радостями. У него было свободное время, его никто не знал в этом огромном городе, так что небольшое приключение ему не повредит, к тому же будет потом что вспомнить. Он бросил нищему еще денарий и, благословляемый им, зашагал по улице Женщин.

В окне, выходившем прямо на мостовую, сидела молодая женщина с темными волосами, уложенными в высокую прическу, и слегка помахивала миртовой веточкой.

Она молча улыбалась. Трудно судить, искренней или фальшивой была ее улыбка. Большие глаза смотрели невинно — так может смотреть только юное существо, хотя за улыбкой вполне могла скрываться женская мудрость и опытность в любовных делах.

Миртовая ветка была знаком Афродиты и говорила сама за себя. Дат остановился и в упор посмотрел на девушку.

«Очень хорошенькая», — подумал он. И вслух добавил:

— Милая сестрица, кого поджидаешь?

— Кого? Разумеется, тебя.

— Меня? Разумеется? — переспросил купец, немного озадаченный находчивостью девушки. — Такая юная красавица ожидает мужчину с седой бородой?

— Мне восемнадцать, и я женщина. А что касается бороды, то несколько седых волосков вовсе не делают мужчину старым.

Ее манера говорить и улыбка пленили его.

— А как зовут тебя, милая сестрица?

— Феодора.

— Феодора? По-гречески это означает «Дар богов».

— Тогда, любезный Дар, отопри свою дверь.

— Она не заперта, входи.

Дат тронул дверь, та легко поддалась, и он вошел. Девушка стояла на верхней ступени лестницы в белом платье, падавшем широкими складками, и в темноте прихожей напоминала призрак.

— Проходи в мою комнату, — пригласила она.

Купец поднялся по деревянной лестнице и проследовал за нею в маленькую гостиную.

— Хочешь отдохнуть? У меня есть кипрское вино и медовые пирожки. Ты можешь перекусить, — деликатно предложила хозяйка.

На свету в гостиной Дат рассмотрел, что у нее блестящие темные глаза на бледном лице и нежный рот, живой и чувственный.

— Только чашу вина, — попросил он и поспешно добавил: — Я знаю Кипр. Это остров, где родилась сама Афродита.

— И я также.

Он посмотрел на нее вопросительно:

— Так ты киприотка или киприанка?

Игра слов, где первое означало всего лишь, что женщина родилась на острове, второе же имело особый смысл, подчеркивая, что она искушена в делах любви, как уроженки Кипра.

Она ответила просто:

— Тебе решать.

От этих слов сердце купца учащенно забилось. Стараясь скрыть охватившее его волнение, он глотнул вина.

— Ты живешь здесь одна, Феодора?

— О нет, у меня есть рабыня. В этом доме живут еще две девушки со своими служанками.

— И много времени ты проводишь у окна?

— Вовсе нет.

Он кивнул. Глупый вопрос. Ему следовало бы догадаться, что у нее много любовников.

Феодора улыбнулась и спросила:

— Ты останешься у меня на ночь или твое посещение будет коротким?

Девушка говорила без тени смущения, держалась с достоинством, в ней не было ничего вульгарного, она была проста и изящна.

— Думаю, коротким, — пробормотал Дат неуверенно.

Она кивнула.

— Тогда я скажу Тее, она запрет дверь, чтобы нас никто не побеспокоил.

Дат вовсе не был распутником. В своем городе он слыл почтенным семейным человеком, занятым делами и живущим со стареющей женой и подрастающими детьми. То, что он совершал сейчас, было ново и необычно для него, он начал волноваться и бранить себя за поспешность. Но прежде чем он успел окончательно раскаяться в своем решении, девушка вернулась. И все его страхи и сомнения мгновенно рассеялись. Она была так прекрасна, так желанна, так близка! Он почувствовал, что страстно хочет ее. Хотя он знал на своем веку немногих женщин и не считал себя опытным в подобного рода делах, он понял — того, что сейчас случится, он уже никогда не сможет забыть.