Или Барс. Сейчас Волика не понимала, что было бы для неё хуже. Барс убьёт быстро; вонзиться клыками в мягкую плоть, перекусит глотку, заберёт перья, так и оставив умирать под соснами на холодном снегу в собственной крови. А Пернатые… Пернатые сначала измучают, потом будут пытать, допрашивать, а после её на глазах у всей деревни сожгут на костре, как заклятого врага.

Ладно. Барс был всё-таки лучше. По крайней мере, он будет единственным, кто увидит её предсмертные муки. И отчего-то Волике эта мысль показалась настолько ироничной, что она свалилась на снег и просто смеялась. Долго-долго хохотала во весь голос, пока по щекам текли горячие слёзы.

Ей было некуда идти, как и вернуться. Сейчас она бежала в никуда без всякой цели. Беспричинно цеплялсаь за свою никчёмную жизнь.

Воющий смех в безлюдном лесу раздавался далеко и громко. Будь рядом с ней хоть один Пернатый или Барс, её бы непременно услышали и нашли по ревущему голосу. Но кругом царила тишина. Даже птицы, и те замолкли; ветер тоже стих. Волика слышала одну себя. И осознание одиночества в этом могучем лесу отчего-то её успокоило.

Сосны скрывали от чужаков широкими стволами и пушистыми сугробами. Её смех растворялся в них, исчезая в призрачное никуда. Слёзы высохли. Девушка лежала на снегу, чутко наблюдая за качавшимися ветками деревьев над головой. Она думала о том, что, наверное, дремать на ледяной перине было очень даже мягко. И спокойно.

Интересно, Барсы спали прямо так, зарывшись пушистыми лапами в сугроб?

– Они люди, – вслух напомнила себе Волика, слабо улыбнувшись. – Наверное, у них есть простенькие дома. Интересно, Барсы боятся огня, как дикие звери? Я же не боюсь.

Она провела так какое-то время, переводя дух и вместе с тем вслух размышляя ни о чём. Сейчас Волике стоило бы как следует подумать о своём будущем, о том, что и как ей делать дальше, но…

Лес, облака и горы, вздымавшиеся гребни которых виднелись даже сквозь глухую чащу, в тот момент интересовали её гораздо больше.

Девушка поднялась на ноги и продолжила путь быстрым шагом. Она рассчитывала, что оторвалась уже достаточно далеко от деревни, чтобы не тратить драгоценные силы на излишнюю спешку.

Полдень остался позади, время шло к вечеру, а потому белёсое солнце уже клонило к закату. Волика остановилась, заострив внимание на небесном светиле:

–Там Воробьиный клюв, – констатировала она, глядя на зубчатый горный пик. Он был противоположен стороне, куда западало солнце. С Воробьиного клюва оно поднимется ввысь завтра. – Значит, чуть правее плато, где живут Барсы. Можно попробовать добраться до них, вдруг… у них свои деревни? Своя Барсовая Речная деревня. Прям как у нас.

Девушка погрустнела, но времени на уныние не осталось. С заходом солнца в лесу станет очень темно, двигаться дальше – себе дороже, а потому проще было остановиться и переночевать, чтобы уже с рассветом продолжить путь.

Волика чувствовала, что за это время сильно проголодалась, но ни одной речки на пути ей так и не попалось. Расчищая местность для ночлега, она подобрала со снега мёрзлые кедровые шишки. В некоторых из них уже отсутствовали семена – уж об этом-то позаботились юркие птички-кедровки, – в других крохотные орешки чудом уцелели. Девушка торопливо разложила их по кучкам на поляне, и, судя по всему, на сегодня это будет единственным её ужином.

– Ну, лучше, чем ничего, – кажется, разговоры с самой собой начали входить в привычку.

В роковой день она удосужилась вместе с курткой захватить с собой крохотный железный ножик, который теперь стал лучшим другом и единственным орудием на неопределённый срок. Делая засечки на стволах сосен, чтобы не потеряться, Волика сошла с тропинки глубже в лес: требовалось найти сухой мох и хворост для разведения костра.

Это оказалось сложной задачей. От дара Пернатых-воинов, умевших заговаривать пламя, при желании могли вспыхнуть и не потухнуть даже земля и камень. Хотя, казалось бы, гореть-то там нечему! Но вот ей с её… способностями Барса, которыми она понятия не имела, как пользоваться, до укрощения пламени было очень далеко. А потому Волика, с горем пополам нащупав сухие клочки мха в старом беличьем дупле и сунув их в карманы, отправилась на поиски хотя бы немного не промокших веток.

По засечкам она вернулась на поляну с охапкой хвороста, которую положила на предварительно заготовленные еловые ветви. Солнце почти зашло: с костром стоило поторопиться.

Проблема заключалась как раз-таки в том, что она ни разу в жизни не добывала пламя. Вернее, она совершала попытку однажды, но безуспешно. В Речной деревне огонь никогда не угасал – чаши с драгоценными сияющими искорками ежечасно пополнялись брёвнами и другими хорошо горевшими материалами, – поэтому любой желающий мог «позаимствовать» частичку для домашнего камина или очага. Огонь зажигали те самые Пернатые, подчинявшие пламя, так что Волике, как и любому другому нормальному соплеменнику, не приходило в голову, что однажды придётся разжигать его без всякой магии.

Она понимала, как это происходит в теории. Что сложного? Сделать прорезь в одной палке с помощью ножика, долго-долго тереть её другой… пойдёт дым, и нужно успеть поймать драгоценную искорку кусочком мха.

Вот только когда Волика повторяла всё то же самое наяву, противный дымок, как назло, не желал появляться. И чем дольше она с усилием растирала палки, тем стремительнее за горизонт заходило солнце. Кровавый Лес увяз в сумерках.

Девушка не оставляла своих попыток ещё какое-то время. Быть может, её усилий не хватало, либо же подобранные палки для подобных манипуляций оказались слишком сырыми – она не знала наверняка. Вот только огонь этим вечером не пожелал ей покориться.