Ниоткуда весть причаливший к берегу Наукограда моряк-самоучка стремительно поднимался в гору и набирал высоту. Покорение вершин ШКМ любил и в прямом смысле – в качестве развлечения залезал без страховки на башни линий электропередачи или огромные мосты. Большое виделось издали, и потому он довольно быстро потерял интерес к общению со многими своими коллегами. Постоянно критикуя других сотрудников и начальство, ШКМ пришёл к выводу, что проще с ними вообще перестать разговаривать, так как все беседы в одночасье заканчивались склоками и ссорами, в которых, по существу, он скорее всегда был прав, но его резкость, правдивость и чистота оценок раздражали окружающих настолько, что тучи над его персоной стали сгущаться.

Семидесятые подходили к концу. В один из дождливых осенних дней по всем институтам и предприятиям города объявили о внеплановом профсоюзном сборе инженеров, строителей и руководителей. В Наукоград приехала московская комиссия, и обосновавшись в здании городского исполкома, она направила на каждое рабочее собрание по своему представителю.

«…В связи с необходимостью строительства Олимпийских объектов в кратчайшие сроки, требуется вывоз всей строительной техники, конструкторов, строителей, инженеров и архитекторов на территорию Олимпийского Объекта, эта задача на данный момент является самой приоритетной для нашего государства и требует беспрекословного исполнения…» – прозвучало раскатисто, словно гром посреди ясного неба.

Город был достроен чуть больше, чем наполовину, и в отличие от других мест, по эксклюзивному конечному современному проекту, предполагавшему завершённость. Особенностью его планировки, ввиду крайне удачного и красивого расположения, был довольно скромный масштаб. Хотя и подразумевавший некоторое расширение впоследствии, Наукоград всё же мог быть полностью закончен за ещё несколько лет. Изъятие из города всей строительной техники и всего ценного персонала обозначали замораживание строительства.

За неделю улицы солидно опустели, однако жизнь в них ещё теплилась – учёные, художники, ремесленники, какие-то оставшиеся инженеры и работяги неустанно продолжали свой быт, ожидая конца следующего года. По завершению Олимпиады все должны были вернуться и всё должно было обратиться вспять, с новой силой двигаясь в уже известном направлении, ведь большая половина пути уже была пройдена, а перспективы были удивительны и прекрасны.

Оставленные строителями общежития пустовали совсем недолго. В рамках «меры социальной защиты», носившей название «101-й километр» из Москвы и её окраин в Наукоград и соседствующие с ним деревни было переселено внушительное количество граждан, олицетворявших собой крайне сомнительную социальную функцию. Большинство из них были либо судимыми рецидивистами, либо бездомными, либо алкоголиками и дебоширами, либо всем этим одновременно. Были, конечно, среди них и ярые правдоискатели, свободные диссиденты, но в малозначительном от общей массы количестве. Неполная замена уехавшим была качественно иного уровня.

«Олимпиада-80» прошла триумфально, её талисман – антропоморфный милый медвежонок – улетел на цветных шариках в небесную голубую даль, где по одной из легенд, впоследствии, был сбит истребителями рядом с одной из государственных границ. Город наводнили сувениры с прошедшего мероприятия, газеты рукоплескали спортсменам. Безмерная радость наполняла сердца людей. Гордое чувство сопричастности Наукограда к произошедшему разделяло существенное число горожан. Год уже подходил к концу и вызывал смешанные чувства у многих, всё ещё настроенных оптимистично по отношению к происходящему.

Конец ознакомительного фрагмента.