Мне было обидно, что моя молодость проходила в труде, заботах, пока бабушка развлекалась ни о чем не думая. Конечно, она заслужила отдых за свою жизнь, но ведь и я не всесильна. “С каких пор я стала жалеть себя? – размышляла я в раздражении. – Наверное тогда, когда переехала к бабушке и поняла, что теперь мне нужно заботиться не только о себе, но и о ней”. Я горько усмехнулась своим мыслям.

Еще в школе устроилась на подработку, чтоб собрать побольше денег на учебу в университете. Поступив на бюджетное отделение, продолжила работать уже в городе Н., чтоб не обременять старушку заботами о себе. Отец считал, что после восемнадцатилетия он и вовсе не обязан заботиться о единственной дочери. “Нечего лентяйку растить”, – часто говорил он матери. Признаться, я была благодарна ему за это. Подобное отношение позволило не волноваться за будущее, не бояться остаться голодной. Я знала, что всегда найду работу и позабочусь о себе.

И все же, где-то в глубине души, я злилась на отца. Не за то, что он учил меня самостоятельности. Нет, чего не было, того не было. А за то, что отправил к своей матери, прекрасно зная, что она за человек. По сути, он попросту сгрузил заботу о ней на мои плечи. И вот теперь, в новом мире, я вновь должна была это терпеть. “Ничего, вот только доберусь до города, там будет полегче”, – успокаивала я себя, продолжая трудиться не покладая рук.

Но планам моим очередной раз было не суждено исполниться. Получив очередную выплату от хозяев, полезла в комод, чтоб спрятать свой “великий заработок”. Вот только отложенных ранее денег на месте не оказалось. В первый момент я даже не подумала, что они пропали. “Переложила”, – был мой вердикт. Но после того, как весь комод, ящик за ящиком, был осмотрен, поняла, что они исчезли.

Кровь ударила мне в лицо при мысли, что надежды, поддерживающие все это время, рухнули. Но вскоре я смогла взять себя в руки, решив, что это Талина переложила деньги, а возможно и вовсе перепрятала “от греха подальше”. Качая головой, улыбнулась, коря себя за столь быструю потерю контроля. Слегка ударив саму себя по лбу кончиками пальцев, повернулась, чтоб выйти из комнаты и найти хозяйку. В этот момент в комнату вошла бабушка. Похоже я еще не полностью оправилась от первых своих мыслей, потому что, взглянув на меня, она быстро подошла и спросила:

– Никочка, что с тобой? Ты выглядишь такой взволнованной, – бабуля с тревогой заглянула мне в глаза.

– Деньги не нашла, вот и испугалась. Ничего, наверно Талина переложила, – улыбнулась я, успокаивая родственницу.

– Деньги из комода? Это я их взяла. Чего ты так переполошилась? – искренне изумилась бабушка.

– Что? – спросила я на одном выдохе, чувствуя, как кровь, на этот раз, отлила от лица.

– Да…

– Как ты могла? – я обессиленно облокотилась на комод, готовая упасть в любой момент. – Это был весь мой заработок за все это время.

– Весь заработок? Да там же была мелочь, а мне нужен новый гардероб…

– А мне нет? – жестко спросила я, готовая взорваться в любую минуту. Молча, не глядя больше на нее, я вышла из комнаты.

Мне хотелось кричать, громить все, но я не могла себе этого позволить – нельзя было беспокоить Талину и Гелиана. Выбежав на улицу, устремилась к ручью, текущему чуть в стороне от деревни. Моя жизнь рушилась быстрее, чем я могла себе представить, и причина была явно не в ином мире. Все дело было в той, кого вынуждена называть бабушкой.

Так я и сидела одна, не видя более просвета в своей никчемной жизни, а слезы струились по щекам. Я даже не заметила, как ко мне приблизилась Агата, та самая полная женщина, встреченная мной в первый момент прибытия в этот мир. Увидев ее, быстро отерла слезы, чувствуя себя воришкой, застигнутым на месте преступления. Откуда это пошло, что выражать свои эмоции слезами постыдно?

Вначале она попыталась разговорить меня, но видя, что я не способна вымолвить ни слова, из-за еле сдерживаемых слез, обняла, прижав к своей пышной груди. Такая немая, практически материнская поддержка отозвалась в душе и слезы вновь полились из глаз. Я старалась ни единым звуком не выдать себя, даже не замечая, что на лифе ее платья медленно расползается мокрое пятно. Гладя меня по голове, как мать когда-то в детстве, она тихонько стала говорить:

– Ничего милая, в жизни мы сталкиваемся с такими бедами, с которыми и не думали, что столкнемся. Но, как ни странно, проходит время, и мы вспоминаем их, как нечто несущественное. Главное не падать духом.

– Спасибо, – утирая слезы, проговорила я и, шмыгая носом, добавила, – ты права, я справлюсь.

– А у тебя и выбора нет, – звучно расхохоталась она.

Вернувшись в паб, всю свою злость и обиду вылила в усиленную уборку. Я терла, начищала, мыла, пока кожа на руках не стала гореть огнем. За это время решила, что буду игнорировать бабушку. Ну, нужно же было хоть как-то показать ей, что она переступила черту и дальше так продолжаться не может! Сделать это оказалось намного проще, чем предполагала. Последующие дни бабушка уходила рано утром, а возвращалась лишь поздно ночью. Чем она занималась – не знала, да, по правде сказать, не особо хотела знать. А зря, ведь, как оказалось, это касалось и меня.

Как-то бабуля ворвалась в кухню и крикнула с порога:

– Никочка, собирайся, мы отправляемся в гости!

Я выглянула из зала, где как раз мыла пол:

– К кому? – осведомилась, потирая рукой ноющую поясницу.

– К графу, – улыбнулась бабушка.

– К какому графу? – еще больше изумилась я, краем глаза отмечая, как ко мне приближаются хозяева паба.

– К тому самому, владельцу этой деревушки, – пожала плечами бабуля и тут же взбудоражено добавила, – поторапливайся, нельзя опаздывать.