— Что такое зло? — Фрэнклин обернулся ко мне. — Что такое добро? Мнения о них складываются по-разному с каждым веком. Вы можете, возможно, испытывать чувство вины или чувство невиновности. Фактически же таких критериев нет.

— Не понимаю, как вы это докажете.

— Мой друг, предположим, человек считает, что имеет святое право убить диктатора или ростовщика, или сводника, или кого-нибудь другого, кто вызывает в нём душевное негодование. С вашей точки зрения, он виновен, а на его взгляд — нет. Что толку от «бобов испытания»?

— Однако, — сказал я, — всегда должно быть чувство вины за убийство.

— Я бы хотел убить многих, — весело заметил доктор Фрэнклин. — Не думайте, что потом я не смогу спать из-за угрызений совести. Знайте, я считаю, что необходимо уничтожить примерно восемьдесят процентов человечества. Без них нам будет лучше.

Он встал и вышел из комнаты, весело насвистывая себе под нос.

Я хмуро глядел ему вслед. Хихиканье Пуаро вывело меня из задумчивости.

— Вы похожи, мой друг, на человека, который вдруг наткнулся на змеиное гнездо. Будем надеяться, что наш друг, доктор, не сделает того, что проповедует.

— Да, — сказал я, — а если наоборот?

После некоторых колебаний я решил, что должен начать с Джудит разговор об Аллертоне и посмотреть на её реакцию. Она была довольно самостоятельной девушкой, способной за себя постоять, и мне казалось, что её не может очаровать мужчина, подобный Аллертону. Я думаю, что в действительности я сам натолкнул её на этот предмет, так как хотел быть уверенным в своих чувствах!

К несчастью, я не осуществил задуманного. Должен сказать, что начал разговор довольно неуклюже. Ничто так не задевает молодёжь, как советы старших. Я старался, чтобы мои слова звучали беззаботно и весело, однако, мне это не удалось.

Джудит немедленно рассвирепела.

— Что это значит? — гневно спросила она. — Родительское предостережение против хищника?

— Нет, нет, Джудит, конечно нет.

— Мне кажется, тебе не нравится майор Аллертон?

— Откровенно говоря, да. Думаю, тебе тоже.

— Почему?

— Ну, он не твоего круга, ведь так?

— Что ты имеешь в виду, папа?

Джудит всегда своими вопросами ставит меня в тупик. Я тщетно пытался увильнуть от ответа.

— Конечно, тебе он не нравится, — несколько презрительно заметила она. — А мне наоборот. Я нахожу его забавным.

— О, забавным, возможно. — Я старался пропустить её слова мимо ушей.

— Он очень привлекательный. Любая женщина скажет это. Мужчинам, конечно, этого не понять.

— Безусловно, — заметил я и довольно неловко добавил:

— Ты вернулась с ним вчера поздно вечером…

Мне не дали договорить. Разразилась буря.

— Брось, папа, не сходи с ума. В моём возрасте я имею право решать всё сама. Ты не должен вмешиваться в мои дела и советовать мне, кого выбирать в друзья. Именно это беспардонное вмешательство родителей в жизнь своих детей так раздражает. Я очень люблю тебя, но я уже взрослая женщина, и у меня своя жизнь.

Я был так задет за живое этим замечанием, что не смог ответить. Джудит быстро ушла.

С печалью в сердце я понял, что наломал дров. Я стоял, погруженный в свои размышления, когда меня окликнул кокетливый голос сиделки миссис Фрэнклин:

— О чём задумались, капитан Гастингс?

Я был очень рад ее появлению и подошёл к ней.

Сиделка Кравен была необыкновенно симпатичной умной девушкой. Манеры её были несколько лукавыми и оживлёнными.

Кравен только что усадила свою пациентку на солнечное местечко, неподалеку от импровизированной лаборатории.

— Миссис Фрэнклин интересуется работой своего мужа? — спросил я.

Кравен фыркнула и презрительно покачала головой.

— Для неё это слишком умно. Она ведь глупа, вы же знаете, капитан Гастингс.

— Думаю, что нет.

— Работу доктора Фрэнклина, конечно, может оценить только человек, знакомый с медициной. Блестящий ум! Бедняга, мне так жалко его!

— Жалко его?

— Да. Это так часто случается: жениться не на той женщине, именно это я имею в виду.

— Вы думаете, она ему не подходит?

— А разве вы так не думаете? У них ведь нет ничего общего.

— Но он, кажется, любит её, — возразил я. — Он так внимателен к её просьбам!

— Еще бы! Она ведь хорошо следит за всем этим!

— Вы полагаете, она спекулирует своей болезнью? — с сомнением спросил я.

— Вряд ли её можно изменить, — рассмеялась сиделка Кравен. — Что её милость ни пожелает, всё так и делается. Женщины такого типа хитры, как стая обезьян. Если кто-то возражает им, они либо ложатся в постель, закрывают глаза и притворяются больными, либо закатывают сцены, но миссис Фрэнклин, конечно, из числа первых. Не спит всю ночь, а потом утром такая бледная, такая измождённая.