– Положим, то было не только мое решение, - я все никак не мог определиться: то ли меня действительно хвалят, то ли тонко издеваются. Рвущаяся вверх шерсть на загривке прямо намекала на второе: надо мной издевались, и отвечать на издевку было нельзя.

Американский коммунист промолчал, то ли многозначительно, то ли ощутив зарождающийся конфликт и решив его погасить. Впрочем, возможно, что и первое, и второе мне просто показалось.

Принесли напитки: инженеру пиво, девушке Анне кофе, мне — миску воды. Некоторое время пили молча, каждый думал о чем-то своем. Молчание нарушил американец: видимо, бесцеремонность была в его характере, как и у всех его, уже бывших, соотечественников.

– Скажите, профессор, а вот то, что вы пьете воду… Это как-то связано с особенностями Вашего вида?
– инженер, обращаясь ко мне, одновременно махнул рукой кому-то, скрытому за моей спиной, видимо, официанту.

– Вид у меня ровно тот же, что и у вас, Хьюстон. Человек разумный. Только Вы — хомо сапиенс, предположительно, сапиенс, а я — хомо сапиенс канинус, но это мелочи, не стоящие внимания.
– Я почувствовал, что завожусь, но сделать с этим уже ничего не мог, да и не хотел.
– Воду я пью потому, что она мне нравится. Из миски — потому, что мне так удобнее. Еще вопросы?

Вопросов, к счастью, не оказалось: видимо, мой оппонент внезапно решил, что выяснил обо мне достаточно, и не стал развивать неприятную тему. Вместо этого он показал пустой бокал очень кстати подошедшему официанту. Тот кивнул, забрал посуду и очень скоро вернулся с желаемым. Потом вернулся еще раз, и принес нехитрый набор закусок к пиву, совершенно одинаковых, кажется, в любом заведении мира, будь оно бесплатное советское или дорогое капиталистическое.

Закуски кончились быстро: американец ел, как не в себя, будто компенсируя чудовищно голодное детство. Возможно, кстати, что детство и вправду было не особенно сытым — в относительно благополучных САСШ люди очень редко становятся коммунистами просто так.

Вдруг встрепенулась девушка Анна.

– Теперь, когда все сыты и мы никого не ждем… Предлагаю отправиться в гостиницу.

– Мы разве не сразу на место?
– удивился инженер.
– Мне писали, что на месте раскопок отличные условия, почти как в гостинице второй категории, - и, заметив мой слегка недоумевающий взгляд, - это как четыре звезды в Хилтоне.

– Прилично!
– я присвистнул бы, но антропокиноидам довольно тяжело дается свист, анатомия, знаете ли.
– Четыре звезды… В таком номере я жил всего один раз, когда принц Монако, ну, вы знаете, известный околонаучный сумасброд, организовал у себя в княжестве конференцию по вопросам глобального потепления… Номер был роскошный, конференция — так себе, так что эта ваша вторая советская категория должна быть очень неплоха.

Девушка Анна вздохнула. Видимо, ритуальные пляски двоих взрослых кобелей стали заметны и успели ее изрядно утомить.

– Перед тем, как отправиться на место, вам, уважаемые товарищ и господин, требуется ознакомиться с массой документов, и даже подписать некоторые из них. Встретиться с начальником проекта, Егором Петровичем Бабаевым — он уже немолод и редко сам выезжает на раскопки, предпочитая квартировать в городе. Приобрести, за счет работодателя, разумеется, некоторое снаряжение и спецодежду. На все это отводится четыре рабочих дня.

– Логично, - согласился я. Американец просто кивнул, принимая ту же точку зрения.

– Тогда идемте!
– заявила, вставая, девушка Анна.
– Машина уже ждет.

Машина оказалась неожиданно огромной, размером чуть меньше университетского максивэна — иногда мне было лень пройти пару миль пешком, и я дожидался служебной развозки. Так вот, в максивэне помещалось пятнадцать человек, а в этом монстре советской мобильной промышленности мы должны были ехать вчетвером! Ну, или втроем, если среди несомненных и многочисленных достоинств девушки Анны вдруг обнаружилось бы умение крутить баранку.

Внутри машина была еще больше, чем представлялось снаружи, это относилось и к салону, и к отсеку для вещей. Моя поклажа, два чемодана, саквояж и портплед, заняли от силы десятую часть багажного отделения: я сам их размещал, и сумел оценить невероятный объем пустого пространства. Американец, кстати, оставил багаж при себе, в салоне: он обошелся небольшим атташе-кейсом, похожим на такой, какой показывали в недавней кинопостановке про шпионов: я не удивился бы, если бы ручку кейса и запястье инженера связала бы цепочка специальных наручников.

– Да, последняя модель.
– по-своему понял проявленный интерес товарищ Хьюстон.
– заклят на уменьшение веса и на расширение объема. Тут, - он похлопал по блестящему черному боку кейса, - навскидку почти кубический метр и полцентнера разных вещей. Очень, очень советую приобрести такой же!

Мы удобно расселись в салоне, девушка Анна действительно заняла место шофера. Я, привстав, присмотрелся к приборной панели, и вдруг понял, что еще, кроме неожиданно большого салона, показалось мне в этой машине странным. У машины начисто отсутствовал капот, двигателя не было и в салоне, и принцип движения оставался совершенно непонятным.