— Какого змея тут происходит? — выругалась Фрося. — Надя? Надя, ты слышишь меня?

Ответа не последовало.

— Боже-Император, — она стукнула бронированным кулаком по запертой двери, но та легко выдержала удар.

Из тёмных глубин серверной послышался смех.

— Я не Он, но тоже могу тебе помочь, — произнёс низкий мужской голос.

* * *

Небесные баржи зависли над проспектом, а люди вышли наружу из надстроек-ресторанов и с нижних палуб. С такой высоты они казались Пикселю очень маленькими — мужчины, женщины и дети, которые собрались на площадках под открытым небом. Все взгляды были обращены на трибуны у храма.

Бравурная музыка стихла. Экраны замигали, и на них появился человек в строгом чёрном пальто. Лицо у него было опухшим от старости, а вместо правого глаза краснел бионический имплант. Из-под воротника к дряблой шее тянулось множество трубок систем жизнеобеспечения. Холодный ветер трепал жидкие седые волосы на блестящей, почти лысой макушке.

— Дорогие подданные Империи! — заговорил губернатор Константин Раков. — Жители Великородины и других миров, братья и сёстры!

Он стоял у постамента с гербом Империи и, вцепившись руками в деревянную кафедру, вещал через множество микрофонов. Пиксель понимал речь по субтитрам, выведенным на экраны для гостей с других планет. В уверенном голосе правителя слышались стальные, почти электронные нотки.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы встретить новый год, который знаменует тысячелетие нашей Империи! — продолжал Раков. — Наша планета, Великородина, была с Господом-Императором с самого начала. И пусть её впоследствии захватили мерзкие змеепоклонники, народ — люди — сохранили веру в истину в своих сердцах, пронесли сквозь террор Алмазова, через окопы Великой Галактической Войны! И спустя столетия свет Императора вновь воссиял над избранным Им планетой, и мы продолжаем вечное служение Ему! Да — грязные разрушители, пираты и чужаки до сих пор пытаются сломить наше общество, расшатать его устои, но мы не сдадимся просто так! Мы — Великородина, мы — Империя, и с нами Император! И с верой в сердцах мы готовы перешагнуть новый рубеж и вступить в новое тысячелетие процветания и стабильности!

На этой возвышенной ноте губернатор закончил. До Пикселя донеслись аплодисменты и ликование толпы. Колокол храма возвестил приход нового тысячелетия звонким ударом. Люди радостно чокались и пили: взрослые — газированное вино, а дети — фруктовые напитки.

И в этот момент всеобщего счастья и предвкушения из ниоткуда раздались громкие органные ноты. Серое ночное небо покраснело, будто налившись кровью, и между багровыми облаками проскочили молнии. Люди на баржах закричали в панике.

Небоскрёбы Макариевского проспекта окутал густой туман, будто окружив празднующих со всех сторон. Со всех, кроме одной — той, где поднимались трибуны. На экранах вместо Ракова возникла золотистая зеркальная маска. Как и прежде, Одержимый стоял среди пляшущих языков пламени, закутанный в длинный плащ с высоким воротником.

— Браво, господин губернатор, браво! — его бас донёсся из громкоговорителей. — Хорошая речь, я бы так не смог!

* * *

— Постой, Ефросинья, — произнёс Одержимый. — Я не враг тебе.

Говорил он на общеимперском.

— Ты мерзкий предатель! — процедила охранительница. — Император тебя не простит!

Автоматическая защита сработала. Коробки серверов, усеянные мигающими огоньками, со звоном покрылись толстой бронёй.

— Император? — из-под маски послышался лёгкий смешок. — Тот неживой идол, который жадные до власти чинуши и церковники показывают нам по праздникам?

— Не оскорбляй Его! — выпалила Фрося.

Система наведения на её глазу выявила цель, и охранительница выстрелила несколько раз. Но пули лишь пролетели сквозь мрачный саван Одержимого. Стиснув зубы от злости, Ефросинья пошла между рядами серверов, продолжая методично стрелять по Одержимому. Но тот лишь растворился во тьме зала.

— Выходи драться, как мужчина! — прокаркала она.

— Зачем мне сражаться с тобой? — на удивление спокойно спросил он.

Она увидела, как размытая тень пересекает серверную. Попыталась прицелиться, но Одержимый оказался слишком быстрым и пробежал уже в тридцати метрах от неё.

— Я просто хочу открыть тебе глаза, — низкий голос террориста был даже умиротворяющим. — Ефросинья Пронина, мы на самом деле очень похожи. Умные, но одинокие души, отвергнутые большинством. Только я прозрел ещё давно, понял, насколько тщетно бытие в Империи, а ты продолжаешь держаться, и ради чего?

— Заткнись и встреть свою смерть! — она крутилась в разные стороны, пытаясь определить местоположение Одержимого.

— Страдаешь на службе, которую терпеть не можешь. Веришь в идеалы, которые твоё начальство само ни во что не ставит. Тебе одиноко и тоскливо. Остро не хватает тепла, и единственный, кто его может дать — кот-робот, искусная имитация настоящего животного…

— Не смей лезть в чужую жизнь! — Пронина водила пушкой, но видела только тьму.

— Это Руденко залез и Баррада. А я лишь раздобыл плоды их трудов. Если ты думала, что охранители перестали следить за тобой на Земле, ты очень наивна.