Вот он уже стоит в полутёмной бетонной каморке и полирует длинное остриё копья. Рядом разминается мускулистый юноша года на два-три старше. Его смуглая кожа покрыта каплями пота и татуировками, напоминающими тигриные полосы.

— Шер-Хан! Шер-Хан! Шер-Хан! — зрители за стеной ждут его выхода.

Боец забирает копьё у Фридриха и, сжав древко обеими руками, шагает на прямоугольную просторную площадку, где его ждут другие. Схватка насмерть началась, а с трибун сверху зазвучал дружный хохот космоварваров…

А затем Грюнвальд идёт по тёмному коридору — слева и справа деревья за частично выбитыми стёклами, впереди тусклый огонёк. На него сзади нападают двое других пленников.

— Чё тут шляешься? — спрашивает один на общеимперском.

— Гулять по ночам нехорошо! — добавляет второй.

Оба вытащили перочинные ножики. Фридрих корчит рожу, но от страха, а не злости. Они бьют ногами, опрокидывая Грюнвальда на пол.

— Не трогайте меня! — отчаянно вопит шестнадцатилетний подросток. — Не трогайте, я собственность Шер-Хана! Собственность Шер-Хана!

А они пинают лежащего Фридриха не переставая. Ощущая резкие толчки по всему телу, он видит, как изо рта вылетает кровь…

— Я собственность Шер-Хана! Оставьте меня в покое! Я собственность Шер-Хана! — от безысходности повторяет Грюнвальд в надежде, что «хозяин» его защитит.

Но вдруг Лорд Ариан с ясностью мысли словно вышел из своего тощего тела, и рядом появился другой Фридрих, взрослый и плотно сложенный. Он не должен позволить травмам взять верх. Он не должен потеряться в плену прошлого. Он уже давно не «собственность Шер-Хана». Да и никогда он ей не был.

Боль от ударов стихала, а наваждение космоварварской тюрьмы развеялось. Только слабаки из Тёмного Замка наподобие Ребеллии убеждены, что травмы определяют людей. Фридрих Грюнвальд был выше своих травм. И только его воля определяет его будущее.

— Нет будущего, — из тумана выплыл отец.

Есть! Пусть Ганс Грюнвальд продолжит пьянствовать и, скорее всего, так и помрёт, если вообще пережил вторжение космоварваров, но его сын никогда не повторит тех же ошибок.

— Нет ни криганца, ни рейвенхольдца, ни великородинца, ни глизеанца, — вещал тощий имперский пастор. — Все мы единый народ Господа-Императора…

— Вы люди, — перед Фридрихом появился ещё один проповедник.

Образ был скорее собирательным, а не соответствовал конкретному лицу. Пухлый и рыхлый человек неопределённого пола с короткими разноцветными волосами, облачённый в бесформенную одежду с претензией на экстравагантность и увешанный противоречащими друг другу значками вроде Змея Разрушения, секатора коммунистов, «инь-ян» и пацифика, будто генерал — орденами.

— С рождения вы имеете право жить так, как вам хочется, верить в тех, кого вы выбрали, любить так, как вы желаете… — голос существа проникал в разум Ариана.

Ещё одна благоглупая чушь, на поверку ничуть не лучше имперского учения. Столь же пустой идеализм: в реальной жизни своё право нужно доказать силой.

И Грюнвальд выбросил вперёд обе руки. Кулаки с молниевидными рунами на костяшках направились в сторону лжепророков из Империи и Тёмного Замка… Те повалились наземь и исчезли. Они слабы.

Они слабы, а он силён! Никто не может определить его желания и цели. Ни Шер-Хан, ни Ребеллия, ни «Чума». Никто, кроме него самого. Он не марионетка в руках судьбы или властителей Галактики. Он Субъект, целиком осознавший себя и принявший Хаос Вселенной. Он хищник, подобный легендарному зверю Манулу! И он свободен!

Фридрих широко раскрыл глаза. Он был так же прикован к кушетке в подземелье Замка, а вокруг по-прежнему ходили люди в масках. Но он уже их не боялся, как не боялся и того, что они вскроют и сломят его сознание. Глядя на их клювы, он громко захохотал.

— Что ты смеёшься? — покосился один из заговорщиков.

А Лорд Ариан продолжал заливаться смехом. Ему было попросту весело от происходящего, и он с удовольствием доведёт эту игру до конца!

— Подать ещё лекарство, — распорядился кто-то незримый.

В вену Грюнвальда снова потекла жидкость. Приборы загудели громче, и к Ариану кто-то подошёл.

— Ты был собственностью Шер-Хана, а теперь будешь собственностью «Чумы», — прокаркал тот клювоголовый.

Грюнвальд лишь осклабился в ответ и высунул язык. Но сонная нега снова начала разливаться по телу. С расслабленной улыбкой Ариан закрыл глаза — в твёрдой уверенности, что ему ничего не угрожает.

Глава 22

Родной мир