Директор детской студии Борис Невзрослейко парами вел детей. Дети ступали в ногу. «Ваш долг — гармоничное развитие, — внушал Борис Невзрослейко. — Поэтому не спорьте. Сегодня все идем на синхронное плавание».

А вон пошел, подпрыгивая, Анатолий Горшков. На плечах у него новые погоны редактора «Странички творчества». Он смеется и, не переставая подпрыгивать, раскланивается с прохожими. Он завел себе собачку. Собачка встречает Толика с работы. В зубах она несет книжицу «Как сделать, чтобы люди тебя любили».

Вот поехал таксист Фёдорыч. Он поставил новый бесплатный датчик с ультразвуком. Этот датчик рассчитан также и на птиц. Но до сих пор прибор несовершенен. Культурный таксист не должен давить лягушек и ящериц. Но ультразвук не действует на лягушек и ящериц. Испытания комиссии по шоферским датчикам при президенте это доказали. Таксист Фёдорыч не вполне доверяет испытаниям. Он надеется, что летом, когда появятся лягушки и ящерицы, ультразвук на них все-таки подействует. А если нет — то Фёдорыч своими руками усовершенствует прибор.

Марина Ивановна захотела пива. Но ее не пустили в магазин, а в киоске просто вежливо отказались обслуживать. Потом на Марину Ивановну залаял карликовый пудель, хотя ему явно мешал лаять крепкий намордник. (По президентской программе все собаки на улице должны быть в наморднике.) Но неприятности Марины Ивановны на этом не кончились. Возвращаясь домой, она столкнулась у подъезда с Романом Афанасьевичем, членом профсоюза.

— Вы, Марина Ивановна, постыдились бы пальто надевать на нижнее белье, — заметил Роман Афанасьевич. — И умылись бы хоть разок. От вас даже кошки отворачиваются.

Марина Ивановна прошмыгнула на лестницу, запахнув засаленное пальто. Навстречу спускалась Света, кандидат наук. Увидев Марину Ивановну, Света пошла пятнами.

— Вы!.. — сказала она. — Муж мне все рассказал. Если еще раз вы посмеете выражаться матом в присутствии моего ребенка, я сделаю все, чтобы вас насильно освидетельствовал психиатр.

Напротив квартиры сержанта Шнурко было написано:

«Бей ментовскую козлятину».

Марина Ивановна знала, что сержант Шнурко собственноручно сделал эту надпись. Надпись напоминала милиционеру о героическом прошлом.

На третьем этаже Марину Ивановну поджидала Настя, нянечка в детском саду.

— Опять у тебя из-за двери газом несет! — крикнула она. — Взорвать нас решила, террористка скандинавская? Я тебе покажу!

— Нету газа, — прошептала Марина Ивановна.

— Как это нету? Ты нюхай, нюхай своим поганым носом! А даже если и нету? Все равно — было. Хорошо, в тот раз спасатели приехали, газ ликвидировали. А ну как больше не приедут? Ты гляди за квартирой, не то вылетишь с жилплощади, чтобы нормальных людей опасности не подвергать.

Оказавшись дома, Марина Ивановна припала к крану и напилась водицы. После чего пальцы ее сжались, показались слезы, и она оборотилась к заветному уголку.

— Господи Иисусе Христе, — сказала она, — иже еси на небесех…

В квартире темнело. Сверху ребенок Светы играл гамму. За стеной загремели в руках Насти сковороды и кастрюли. Марина Ивановна облокотилась на подоконник. Подоконник был ледяной.

— Слабая я, — сказала Марина Ивановна.

Она потянулась к розетке и включила электрообогреватель. После чего заснула. Все осталось, как было, только на приборе зажглась оранжевая лампочка. И газом не пахло, что бы там ни говорила нянечка Настя…

Прошло несколько минут. Марина Ивановна дремала. Но частичка ее все-таки следила за тем, что происходит вокруг. И вот эта частичка встрепенулась и вспомнила что-то, какую-то маленькую надежду на большие дела, когда всем воздается по заслугам, и каждый окончательно обретет счастье.

И тут — чпок! И все.

…свезли в Центральный парк, свалили кучами и сожгли вместе с парком. А директора Си-Эн-Эн и помощника его схватили, когда они уже в вертолет садились. И прямо возле вертолета переизбрали…

Слышу, мотоцикл затрещал. И — р-раз — по дуге прямо на середину улицы. Я только глянул. И уже на четвереньках стою. Впереди куча мусора была. Я пополз, залег… Заметил или нет? Канадец. Один. Слава богу, один!

Ну, где ты там? Я тебе не Джордж.

Мотоцикл было слышно. А близко, далеко — не понять. Я поднял голову. Ну и вонь от этого мусора! А улица пустая. Все попрятались, конечно. Канадец где-то разъезжает. Похоже, круги выписывает. Вот черт его возьми! Заметил, значит. Угораздило же меня…