Протолкнувшись к краю, я глубоко вздохнула и, еще раз взвесив все «за» и «против», ступила на мокрую брусчатку. Таких отчаянных, как я, было немного, и все же я была не одинока. Каждый из нас пытался укрыться от воды как мог: в ход шли синие папки-уголки, кожаные кейсы, шейные платки… У меня же был обычный потрепанный пакет для покупок, который я всегда носила в сумочке на всякий случай. В первые несколько секунд он вселил в меня уверенность, что я смогу добраться до остановки с минимальными потерями, однако влага упорно захватывала мою сухую одежду, сантиметр за сантиметром, приклеиваясь к коже липкой прохладной тканью. Куртка, которая до первой стирки неплохо отталкивала любую стремящуюся пропитать ее жидкость, уже изрядно намокла на рукавах и спине, а васильковый цвет льняных брюк внизу поменял оттенок на иссиня-черный. Вместе с тем, вопреки сырости и внезапно налетающим порывам ветра, было комфортно. Температура воздуха была незаметной, а, значит, не приходилось задумываться, свежо на улице или душно. Раз так, не стоило бояться, что мне придется пить жаропонижающие средства после короткой прогулки.

Наконец, я опустила руки, поддавшись уговорам затекших мышц и несколько раз встряхнула пакет, не сбавляя шага. По лицу моментально зарядили крупные капли, и одна даже угодила мне в глаз. Проморгавшись, я с недовольным видом посмотрела на рыхлое серое небо… Ни единого намека на то, как скоро это закончится. Неужели завтра нас ожидало такое же странное, тоскливое, блеклое утро?

В то же время этот вопрос был чуть ли не последним из тех, что по-настоящему меня волновали. Чем ближе была суббота, тем незначительней становились аргументы в пользу идеи провести вечер на берегу океана. Хотелось верить, что все обойдется, но дурное предчувствие редко меня обманывало.

Похоже, на этот раз нелюбимый дождь проявлял заботу, успокаивая меня своей монотонной сосредоточенной песней. В благодарность я даже не стала прятаться от него под крышей остановки. К тому же туда втиснулось столько людей, что, казалось, у тех, кто был посередине, не получится упасть, если они подогнут ноги.

Подъехавший практически сразу автобус неуклюже затормозил у тротуара, выпуская набившихся битком пассажиров. Кого-то снесло общим потоком, и он старался просочиться обратно, вступив в неравную схватку с людьми, которые хотели поскорее зайти внутрь. Даже меня умудрились толкнуть в спину, хотя я была одной из последних. В салоне были все те же мокрые плащи, все те же хмурые лица. Я отвернулась к запотевшему окну и принялась наблюдать за полупустой улицей, вдоль которой медленно ползли машины, переливаясь в красном свете негаснущих стоп-сигналов. Плотное движение вынуждало водителей отвлекаться от дороги, но, вместо того, чтобы смотреть по сторонам, большинство погружалось в свои телефоны, по обыкновению предпочитая окружающему миру картинку на плоском экране. Иной раз мне казалось, я и сама постепенно отвыкаю получать впечатления в первозданном виде: за редким исключением (когда дело касалось совсем уж личного), мне важнее было сохранить момент в электронном виде, чтобы поделиться с кем-то или пересмотреть самой – позже, когда магия, витавшая тогда в воздухе и которую мне так и не удалось впитать сполна, не улетучится окончательно. Я не проживала эти мгновения – я создавала искусственные воспоминания сквозь призму камеры, и они нередко были испорченными с самого начала. Я винила плохое освещение, расфокусировку, людей, случайно попавших в кадр. А должна была – себя. За то, что больше не могу просто радоваться тому, что со мной происходит. Технологии и вправду затягивали нас в цифровой омут, меняя сознание, и я уже вряд ли смогла бы из него выплыть на подсдувшемся матрасе под названием «Нормальное Детство». Было даже забавно находиться где-то между: старшее поколение осуждающе качало головой, стоя на берегу, в то время как подростки лишь изредка выныривали на поверхность, гордо демонстрируя свои жабры и плавники. Мир менялся, и все старались успевать, вот только, выбирая подводную жизнь, некоторые забывали, что над головой – все такое же манящее необъятное небо.

Я слишком любила небо, чтобы променять его на дно.

Давно я так не радовалась звуку ключа, поворачивающегося в дверном замке.

Я скинула c плеча сумку и, оставив на коврике потемневшие от воды балетки, втиснула мокрые ступни в мягкие домашние тапочки. В них добираться до ванной было гораздо приятнее, чем босиком. Я распахнула дверь и еще раз посмотрела на дорожку из крупных капель на красном ламинате, которая образовалась за мной. Ветровку придется выжимать…

Я быстро освободилась от одежды и залезла под горячий душ. Струйки воды приятно покусывали кожу и в сочетании с ароматом виноградного мыла мгновенно стирали из памяти промозглую сырую улицу. Тело потихоньку привыкало к новой температуре, вбирая в себя влажный горячий воздух, и постепенно поддавалось дразнившей его легкой истоме. Соблазн забраться в мягкую кровать и затеряться на несколько часов в царстве грез был очень велик, однако я решительно отгоняла его от себя – для этого у меня была целая ночь, и перед предстоящим днем нужно было хорошенько отдохнуть, не размениваясь на сон урывками.

Короткий ворс прямоугольного коврика быстро промок под ногами, сохраняя на себе отпечатки моих ступней. Я потянулась к крючку и на мгновение взглянула в зеркало. Попытка улыбнуться своему усталому отражению далась с трудом.

Тепло сменилось обволакивающей прохладой шелка на чистой коже, и я, запахнув халат, вооружилась шваброй и насухо протерла пол, после чего отправилась на кухню. Электрический чайник заклокотал, захлебываясь кипящей водой, и со щелчком выпихнул из себя кнопку, уведомив меня о том, что я могу заваривать чай. Я задумчиво открыла полку и уставилась на несколько стоявших в ряд бумажных пакетиков, каждый из которых был скреплен сверху плоской золотой проволокой. Как-то раз мы с Джейком забрели в одну невзрачную китайскую лавочку и с тех пор чай покупали только там. Сегодня не хотелось отдавать предпочтение сладким фруктовым оттенкам, поэтому я задвинула ароматный Да Хун Пао подальше в шкаф и взялась за хрустящую упаковку, в которой отзывчиво зашуршали сухие скрученные листочки Шу Пуэра. Кипяток, едва впитавший в себя древесные нотки, стал заливать дно каменной раковины, вытекая из носика глиняного чайника в окружении не менее ароматного пара. Спустя минуту я снова наполнила его до краев, достала с другой полки свою любимую кружку и, проверив, не забыла ли я чего, отправилась в комнату.

Желтая керамика скрылась под прозрачным темно-красным настоем, запах которого пропитал воздух терпким густым ароматом, и я, сев по-турецки, водрузила чашку на скрещенные ноги. Меня ожидала привычная горечь на языке, но, пожалуй, это не шло ни в какое сравнение с тем, какие чувства я скоро испытаю…

Я взяла с дивана тяжелую тетрадь и усмехнулась, прочитав первую строчку.

***

Я шел по мокрому шоссе, и все, что мне оставалось, это проклинать себя за то, что я решил отправиться в путь в такую погоду. Ливень крупными каплями падал мне на макушку, и моя несчастная голова снова гудела от боли.

Широкий зеленый плащ со светобликовыми вставками на рукавах и спине совершенно не защищал от дождя, хотя на упаковке в магазине была большая надпись «непромокаемый». Впрочем, неудивительно. Я был не первым покупателем, которого одурачили в этой стране ради выгоды жадные предприниматели. Справедливости ради, надо сказать, в первые минуты товар все же сохранял обещанные качества.

Зря я бесился. От такого дождя спас бы разве что силиконовый шар, наподобие тех, в которых бегают откормленные хомяки, неистово перебирая лапками. Их судорожные быстрые движения забавляют хозяев, вот только животные из последних сил пытаются куда-то успеть, скорее всего, добраться до места, где будет достаточно кислорода. Разумнее было обзавестись такой штукой вместо пресловутого плаща: и сухо, и значительно сокращает время передвижения.