Я резко осознал, что теперь у меня появился шанс вернуться к нормальной жизни, вернее, попытаться построить ее. Передо мной простиралась неизвестность, в то время как позади меня, за закрывшимися воротами, был привычный, можно сказать, близкий мир, в котором я прекрасно ориентировался. Он был прямолинейным. Взаимным. Жестоким, но без лишней шелухи. Там можно было отвечать болью на боль, потом и кровью зарабатывать себе авторитет. Помимо этого, тюрьма учила самообладанию и выдержке, объясняла, что далеко не все споры можно решить с помощью кулаков – важно что, как и кому ты говоришь. Это помогло мне понять: чувства, идущие в разрез с разумом, лишь вредят. Досадно, что это дошло до меня не сразу и лишь по другую сторону стены. Но галочку в дипломе можно было поставить.

Вписался бы выпускник такой школы жизни в совершенно другую, пусть и отдаленно знакомую обстановку? Пришелся бы я кстати? Спорный вопрос.

В любом случае, я умел подстраиваться под меняющиеся обстоятельства, да и вообще… Благодаря родителям мне не нужно было напрягаться – мне было, куда вернуться, плюс я мог еще о-очень долго не работать, но… Я так не привык. Было бы стыдно «сидеть у них на шее». Не знаю, как это по-другому назвать, ведь их уже давно нет …

Я закатал рукава и посмотрел на свои руки: вспухшие вены многочисленными ветвями расходились от запястья к локтю, на одной практически в точности повторяя нарисованные на коже узоры. Двадцати девяти лет вполне достаточно, чтобы покрыть все свое тело татуировками, однако я решил сделать всего одну. На левом предплечье начинался изогнутый ствол, а плечо и часть груди занимали густые переплетенные ветви старого дерева. Они тянулись к сердцу, словно там находился источник света. На самом деле, дереву никогда не суждено было обзавестись листьями, и кривым оно было, скорее, от ветра и отсутствия тепла. Грустно – никогда не познать весны.

Зато оно не сломалось и не упало. Оно прочно вцепилось в землю корнями. Я также впивался пальцами в жизнь. Терпел, упорно трудился и ждал, когда это закончится. Ведь, даже когда пасмурно, солнце продолжает светить. И в один прекрасный день облака рассеиваются, и над головой простирается ясное небо.

Мое более-менее примерное поведение сыграло мне хорошую службу, и Тот-Самый-День наступил на несколько лет раньше. Всего пара лет, в сравнении с пройденными, практически ничего не значила, а, с другой стороны, значила очень многое. Новый этап начинался сейчас, и я точно знал, что необходимо сделать в первую очередь.

В городке, под названием которого во второй половине дня затормозил мой автобус, я столкнулся с забавной сложностью – найти место, где можно снять деньги. Прохожие толком не могли дать ответ на вопрос, где находится ближайший банкомат, и только один пожилой господин, с презрением посмотревший на мою руку, подсказал мне направление, в котором двигаться. То, что это находилось в противоположной части города, меня совершенно не волновало. Я мог идти, куда глаза глядят, сколько хочу, как хочу… Вернувшаяся ко мне свобода, однако, не опьяняла меня. Она… смущала. Смущали люди вокруг – они были другими. Хотя, надо признаться, многие лица были мне знакомы, но мы проходили мимо друг друга и не показывали виду, что встречались где-то раньше. Судя по всему, некоторые не видели смысла скитаться по стране и оседали тут.

По дороге я зашел в закусочную. Их внешний вид, вопреки изменениям, произошедшим в обществе, остался прежним. Я давно не ел приличных гамбургеров, и, когда симпатичная официантка принесла мне тарелку, где вдобавок еще лежала картошка фри и луковые кольца, я чуть не прослезился. Надо ли говорить, что они стоили каждого потраченного на них цента?

Я смотрел на посетителей. Они были самых разных возрастов, в основном, лет двадцати. Кто-то носил мешковатые балахоны, кто-то, наоборот, старался подчеркнуть фигуру обтягивающими тряпками. Те, кто приходил в одиночестве, сидели, копались в своих телефонах с большими экранами и слушали музыку. Неплохой способ отгородиться от всего мира и сделать вид, что тебе неважно происходящее. В больших компаниях было шумно: все много смеялись и громко разговаривали. Я улыбнулся и вспомнил, как часто ты приводила домой подруг: после того, как мы затевали очередную пакость и осуществляли ее, ты брала в руки шабру и гонялась за нами по дому, сначала в бешенстве, потом просто в шутку… Золотые времена.

Когда я вышел на улицу, уже стемнело. Необычное чувство. Стрелка часов перевалила за десять, а я все брел в надежде снять деньги в обещанном мне банкомате. У меня уже успела закрасться мысль, что дедок обманул меня, но вскоре я заметил небольшую очередь перед светящимся квадратным экраном. На радостях я ускорил шаг и чуть не сбил с ног проходившую мимо пожилую женщину, которая старательно засовывала только что полученную сумму в свою маленькую ярко-оранжевую сумку. Она, не отрывая взгляда от молнии, буркнула возмущенное: «Ой!» – и я поспешно извинился.

Когда новенькие шелестящие купюры оказались у меня в кармане, я, довольный собой, отправился обратно, по пути заскочив в один из салонов связи. Телефон был нужен мне как воздух, ведь я собирался сделать один очень важный звонок, не откладывая на завтра. Однако для начала было бы неплохо найти, где переночевать. Я вспомнил, как около получаса назад проходил мимо какого-то хостела, и, раз он был недалеко, я счел его неплохим вариантом.

Я уже был рядом с ним, когда подскочил от громкого, режущего слух треска, похожего на скрежет пилы по металлу. Сердце от испуга забилось чаще, и я машинально рванул вперед по улице, убегая прочь. Однако звук не утихал и, казалось, следовал за мной. Я не сразу осознал, что он доносится из моего кармана. Я нехотя отпустил одну руку от уха и нащупал в брюках часы. Не маловат ли источник шума для такой трели?

У меня не с первого раза получилось открыть эту древность, и, пока я пытался, я не скупился на проклятия, сквернословя с таким чувством, что на меня стали оборачиваться прохожие. Я схватился за колечко, но оно не двигалось, и тогда я попробовал вытянуть заводную головку. Это снова получилось лишь со второй попытки – она поддавалась с трудом и не без усилий. Я нервно прокрутил полный оборот, и часы наконец-то замолчали.

Похоже, прежний владелец обладал прекрасным чувством юмора, раз заводил будильник на такое время. Зато теперь я знал, что, даже если я очень сильно устану, эта штука сможет поднять меня с кровати и в придачу обеспечит головную боль на целый день.