Она растерялась. Мэльдан решил взять инициативу:

– У неё появились четыре маленьких клыка, как у вампира. Проросли из родных, да ещё наточенные такие. Она в течение следующего дня тайно пыталась в городском крематории вынудить своего придворного волшебника прочитать чары обнаружения жизни, используя для этого тело убитого пару дней назад охотника. А я стоял рядом с ножом для того, чтобы…

– Такие детали мне не нужны. То есть… Ваш чародей определил в тебе жизнь, дитя? – спросил Абалтун, на что получил два кивка. – Трансформация проходит быстро, это правда. Но не сразу.

– Что со мной происходит? В кого я превращаюсь? – взмолилась она. – И почему? За какие грехи?

– Я живу здесь не так давно, девочка, – он чуть пододвинулся, рассмотрел резцы девушки и жестом призвал закрыть рот. – Не могу знать всё с великой уверенностью. Но могу предположить, что да, ты действительно превращаешься в вампира, в мертвеца. Пока ты живая. И я не могу сказать, существует ли такой вид вампиров, что невидим для чаровства. Мои таинства бы не смогли определить это.

– Как же ты определил, что мы не родня? – спросил барон.

– Вы смотрите друг на друга не как друзья или родственники. За год у меня побывало много знахарей, бывали егеря, что охотились семьями и не служат вашему герцогству. Я понимаю, о чём говорю. Лучше расскажи в подробностях, Нарнетт, о том случае, в прошлом или в позапрошлом году.

Она выпрямилась. Закинула голову: под потолком висели многочисленные верёвки, на которых сушились грибы, травы и шкурки мелких животных.

– Как ты знаешь, в нашем королевстве двенадцать герцогств, одним из которых владеет мой отец. Пока родители и мой супруг работают на востоке над заключением важного торгового контракта для постройки судоверфей и нового порта, а также выступают в роли… Гхм…

– Это долгая история, – процедил Мэльдан.

– Точно, – выдохнула девушка. – Суть в том, что наше герцогство бедное, не имеет влияния в королевстве. Больше года назад через наши земли на север, в земли мёртвых, проезжал герцог Валдис Унгартт. Среди всех герцогов он самый сильный чародей, наверное, в принципе один из сильнейших, но…

– Он поклонник этой самой нежити, – продолжал спутник герцогини. – Последние столетия многих высокородных дворян королевства, включая королевскую семью, мучают страшные кошмары. Внеземные сущности, пожирающие космическое пространство, моря крови, изуродованные тела, шеренги мёртвых, что сталкивают немногих живых с обрыва в пугающую пустоту. У Нарнетт и её родителей было то же самое.

– Я помню об этом. Хотя и не в таких красочных деталях. Что Валдис?

– Являясь оккультистом, он в течение последних десяти лет изучал нежить, – сказала Нара. – И год назад ездил в земли нежити через наше герцогство и Нэлвские места. Якобы где-то через небольшой перевал и горный лабиринт можно попасть в Апалаи…

– Кахалари, – едва слышно поправил кудесник. – Допускаю, что небольшой отряд пройдёт через горные перевалы к северо-западу отсюда. Но войско – никогда. Там тропы на очень крутых склонах.

–…когда он вернулся из своей экспедиции, – продолжала Нарнетт, – то клялся, что нашёл способ исцеления кошмаров. Сам он таковые не видел. Ты помнишь, Абалтун?

– Значимых чародеев они не затрагивают. Продолжай.

– Он проводил на мне какие-то опыты. Нет, не физические. Магические. Хорлан, придворный чародей, рассказал после отъезда Валдиса, что тот словно пытался пробиться через мою человеческую оболочку. Пытался вложить в меня что-то…

– Магическое семя, – недовольно сказал барон.

– Таких вещей не существует, юноша. Какие-то изменения после опытов у тебя были, дитя?

Нарнетт обхватила лицо ладонями, словно желала забыть пройденные испытания. Словно стыдилась чего-то.

– Я не чужак, – проговорил ведун серьёзно. – Быть может, по не по доброй воле, ибо я не до конца понимаю ваши принципы, но всё же я могу помочь. Если хочешь, пусть твой спутник покинет нас.

– Нет, он это всё знает… В общем, всё началось с изменения менструального цикла… Ты знаешь, что это?

– Рассказывали девицы-знахарки.

– Обычно он длился в течение недели. Но с течением месяцев он начал сокращаться до нескольких дней, затем до суток. Сейчас я не вспомню, когда у меня было «это» в последний раз. У меня также начала ломаться психика. Я несколько раз набрасывалась на придворных, желая выцарапать им лица за малейшие провинности, которые казались мне чем-то, что может нести угрозу моему дому, моей семье. В гневе я испоганила несколько важных приказов, однажды умудрилась сжечь важные военные ведомости, которые мой военачальник был вынужден восстанавливать по черновикам и заметкам своих адъютантов. Мэльдан… Покажи.