– Ведьма! – прошипел он. – Истинная ведьма!

– Ты вновь ошибся, ведьмак! – презрительно сказала Юлия и подняла пустые руки. А потом девушка спросила у кого-то за правым плечом мужчины. – А он точно нам нужен?

«Да».

– Тогда сделай ему что-нибудь, – попросила Юлия и уставилась в полные ужаса глаза Энцо. – Чтобы не тыкал острыми предметами по сторонам. К тому же отец обещал ему возмездие…

– Я-я-я… н-нэ-не буду… – заикаясь начал Барвоа, но здесь его рука, держащая стилет, резко изломилась в локте назад, и незадачливый ведьмак заорал от боли, а потом и вовсе затих, лишившись чувств.

– Ты права: так себе ведьмак, – кинула Юлия, носком мягкого ботинка пнув острый стилет. – Там короля не видела?

«Можем подняться на южную сторожевую башню ворот и оглядеться».

– Хорошая мысль, – согласилась Юлия, потом добавила: – Я поднимусь, а ты здесь за Барвоа посмотришь?

«Давай к Корину его привяжем. Твой отец умел тренировать боевого коня. Если Энцо очнётся и попытается освободиться, Корин знает, куда бить копытами, чтобы успокоить ведьмака».

На том и решили.

Юлия подозвала Корина. Могучий гнедой красавиц покорно уткнулся головой в поднятую ладонь графини и тихонько фыркнул, словно понимал, что опасность ещё не миновала, ведь за воротами замка частенько слышалось ржание, но ни один конь, ни одна кобыла не были знакомы Корину. Жеребец мелко дрожал под лёгкими поглаживаниями мягких рук девушки. В глазах отразились луны, а шерсть приняла их оттенок – зелёный с одного бока и голубой с другого.

– Посторожишь? – спросила Юлия, связав Барвоа руки и прикрепив свободный конец к стременам. Конь лишь мотнул головой и принялся жевать сено, заботливо подкинутое графиней.

Юлия не торопилась, ведь уже некуда. Она медленно поднималась по спиральной лестнице и приложила руку к поросшим старым мхом камням, словно хотела впитать фактуру знакомых стен и запомнить надолго. В детстве отец водил девочку наверх, объяснял азы защиты, показывал оборонительные орудия и рассказывал обязанности дозорных. Конечно, караульные в этот раз не справились. Им и не надо было. Король приехал в замок как друг, с малым отрядом авангарда. И лишь застав Кардана ди Ванэско врасплох, они уничтожили солдат графа, его родню и замок…

Правильно. Военная тактика такое предусматривала. Зачем объявлять войну, если можно прийти в качестве друга, а затем одержать безоговорочную победу без единой жертвы среди своих солдат? Странно другое. Ди Ванэско был вассалом и также мог пополнить ряды бойцов или добровольно явиться в замок короля по личному приглашению Эльмира Третьего, где его можно было схватить и прилюдно казнить. Зачем же королю нужно его устранение? Вряд ли Эльмиру такое выгодно. Но результат слишком явен, чтобы его отрицать. Он это сделал с особым цинизмом и жестокостью. Со специальным посылом… Кому?

Это был главный вопрос. И Юлия не находила на ответа, как ни ломала голову.

Лестница медленно вилась вдоль стены вверх, и графине пришлось переступить через двоих стражей башни, пока открытый люк не вывел Юлию на верхнюю площадку. Она на мгновение задержалась на лестнице, боясь подниматься: когда-то давно на восточной башне с сестрой Юлии случилась трагедия. С тех пор прошло четырнадцать лет, а страх, поселившийся в душе пятилетней девочки, так никуда и не делся. Лишь разросся, заставляя дрожать от одной мысли о кровле. Она до сих боялась сторожевых башен и их предательских, убийственных плоских крыш…

Наконец, прикусив губу, Юлия вышла наверх и осторожно подошла к краю, где тотчас вынуждена была спрятаться за квадратным мерлоном – каменным зубцом на кромке башни.

Ваня встала рядом и долго смотрела на окрестности замка, а затем заговорила, а Юлия, закрыв глаза, представила, словно видела всё сама.

Вообще, эта связь с призраком появилась ещё в детстве. Как так получилось, Юлия не помнила, а Ваня не рассказывала, но девушке было достаточно, что давно умершая сестра с ней общалась и была рядом, иначе б, наверное, детское сердце четырнадцать лет назад не выдержало, и Юлия отправилась вслед за сестрой-двойняшкой. Но душевную травму графиня всё же приобрела. С тех пор в особенно страшные или эмоциональные моменты жизни память подводила Юлию, и она проваливалась в обморок, после которого ничего не помнила. Последний раз такое случилось в четырнадцать, когда граф, обучающий ребёнка военным искусствам, решил проверить способности Юлии и организовал поединок с пятью опытными стражниками. Когда девушка пришла в себя, то с трудом узнала трупы воинов. А отец, вернувшись от матери, с которой в тот день случились роды, – появилась на свет Глория, – был настолько поражён, что решил никогда больше не учить Юлию военному искусству.

Сколько молодая графиня не выпытывала у отца о событиях того дня и причинах трагедии, ничего не узнала. Но с той поры связь с Ваней стала только усиливаться. Две сестры, одна живая, другая давно умершая, потихоньку затворялись от жизни и родных. Балы, встречи, охотничьи вылазки теперь не радовали Юлию. Обществу своих сестёр она предпочитала общество призрака. И через него узнавала о самых ярких моментах жизни замка ди Ванеско.

Конечно, графиня подозревала, что Ваня, в силу своей сущности, видит и знает намного больше о происходящем в замке, но делиться с сестрой не спешила. Лишь иногда позволяла ей видеть собственными глазами, показывая события от своего лица.