Шрифт:
Бессмыслица…
А что королю сделала семнадцатилетняя Лилия, мягкая и нежная, словно трава по весне? Разве девушка виновата в том, что её руки добивался Ильрик Вронский? Это ведь он пришёл в замок её отца и хотел взять в жены дочь графа. Не наоборот же? Да и чем лёгкая и хрупкая девчушка, любящая балы и нескончаемые танцы, задела короля?
А пятнадцатилетняя Карла? Полная, но приятная лицом девушка любила астрологию. Она сутками пропадала в библиотеке и корпела над собранными там книгами, особенно над «Тайной звёздных предсказаний», которую отец когда-то давно привёз из похода. Карла ночами просиживала у телескопа на северной башне и силилась узнать судьбу у звёзд, но вот о своей скорой смерти так ничего и не узнала. Чем она оказалась достойна горы трупов во мраке выгребной ямы?
Вспомнилась худая и нестройная одиннадцатилетняя Люсия. Хрупкая, словно лучина для розжига свечей. В детстве она частенько забегала к Юлии и долго, и упорно канючила у девушки, чтобы та научила маленькую в то время, шестилетнюю девочку «приёмчикам рукопашного боя и методам драки с холодным оружием». Старшая же сестра видела недовольные взгляды отца, когда Люсия – ей всего шесть тогда было – к ней приставала, и всегда отрицательно мотала головой, отказывая очень хрупкой, но весьма боевой сестре в любых знаниях о войне. Жаль, может, сейчас ей это пригодилось бы… Хотя вряд ли одиннадцатилетняя девочка смогла бы что-то серьёзное противопоставить опытным и весьма злым воинам короля. Лишь разозлила бы и долго мучилась, а так… смерть, надо думать, наступила быстро.
Там же и умная, и начитанная Сесилия девяти лет, и Юстифа – шести… Эх, последние пять лет после внезапного и очень неожиданного отказа отца учить Юлию военному искусству несмотря на то, что граф учил её уже целых девять лет, девушка очень много времени посвятила младшим сёстрам. Она помнила их живых и смеющихся, проказничающих и гневно выясняющих отношения, настоящих…
Юлия от горя закрыла лицо руками и затряслась много сильнее от нахлынувшего горя.
А пятилетняя Глория? За что так с ней? Зачем было заживо сжигать девочку? Юлия не могла поверить, что этот ужас произошёл с её семьёй. И лишь одна она осталась в живых. Зачем? Ответ напрашивался сам собой.
Отец когда-то учил Юлию фехтовать. Пришла пора вспоминать давно забытое. И ещё в отличие от всех она могла видеть и разговаривать с призраком своей сестры, погибшей в далёком детстве. А призрак мог убивать не хуже острого клинка. Наверное, это судьба. Юлия сжала губы и вытерла слёзы, прошептав прямо в чернильный мрак общей могилы:
– Я отомщу за вас, чего бы мне это ни стоило!
Затем Юлия посмотрела на силуэт замка, обрисованный светом двух лун. Родное место вмиг опустело и остыло, будто умерло вместе с отправившимися к праотцам обитателями. А может, душа покинула замок и ушла скитаться, чтобы найти более безопасное место? Или она будет незаметно преследовать графиню, чтобы осесть вместе с ней где-нибудь в новом замке, который уж точно окажется домом? Впрочем, если такой исход возможен, то до него слишком далеко.
Юлия чувствовала, что события, словно спиральная пружина часов, только-только начали раскручиваться. Надо готовиться к чему-то очень плохому…
Глава 5
Шум борьбы, доносящийся из замка, постепенно стих, и сквозь распахнутые обитые железом двери валил дым, а на фоне слабого света факелов показалась огромная фигура сэрила. Монстр, не торопясь, вышел из парадной залы и прошествовал к уже одетой в усменные штаны и камзол Юлии, на плечи которой была наброшена куртка из мягкой кожи лесной лани, а на голове треугольная шапка с пером Оникса прятала длинные девичьи волосы от излишне пытливых глаз.
«Отменно оделась, – заметила подошедшая Ваня, и одной рукой бросила к ногам Юлии отцовский меч и лёгкий саранкийский лук с колчаном, полным стрел. – Теперь в тебе трудно разглядеть девушку. Скорее недоразвитого юношу… Но ведь в щуплом теле труднее распознать воина. И враги неприятно удивятся, если ты ответишь им на агрессию. Верно?»
– Я уже пять лет не тренировалась, – флегматично отмахнулась девушка и поинтересовалась: – А этого нельзя было прибить, как и остальных, на месте? – Юлия указала на мужика, которого призрачный сэрил волочил за ногу по камням внутреннего двора. На вопрос девушки призрак легко поднял солдата повыше, и Юлия не смогла сдержать гневный возглас.
«Это ведьмак. Энцо Барвоа. Он лишился чувств, когда невидимая я передвинула в его присутствии стул. В общем, так себе ведьмак. Ведьм может лицезреть только в беззащитных девочках. А когда происходят удивительные вещи, теряет сознание, как чувствительная дама».
– Ну и придушила бы… – Юлия не верила, что может произносить такие слова, пока они сами не вырвались изо рта. Минута в обществе мёртвых на краю погребальной ямы способна изменить взгляды любого.
«Нельзя, он нам нужен. Ценный источник знаний, иначе, как нам понять, что творится в королевстве?»
– Тогда брось его пока, – махнула рукой Юлия, – нам надо решить, что делать дальше.
«Я уже кое-что совершила».
Ваня уронила Энцо и указала на вход в парадную залу, откуда валил густой дым. Замок ди Ванэско горел в очистительном огне, как того и хотел король. Правда, вместе с ещё живыми солдатами, застрявшими на верхних этажах. Юлия едва кивнула в знак одобрения, как Барвоа ожил. И только он ударился о землю, как неожиданно вскочил и бросился на Юлию с тонким и острым кинжалом в руке. Но к его удивлению рука ведьмака застыла вблизи девушки и, как мужчина её ни напрягал, не могла сдвинуться с места.