— Так где же Неназываемый? — Альдред огляделся артистично. — Что-то я его здесь не наблюдаю…

— Прародитель есть, — рассмеялся Ламбезис. — Но он только для меня. Если я призвал тебя сюда, это вовсе не значит, что ты его должен увидеть. Пока я общаюсь с тобой, с ним тоже веду беседу. Попеременно.

— Что ж, передавай привет от меня, — ляпнул Флэй невпопад, скрестив руки на груди. Архонт покачал головой, проигнорировав шутку.

— Глупости не болтай, — настоятельно рекомендовал хозяин имения.

— Ладно, как скажешь, — не стал спорить ренегат. — Скажи лучше мне вот, что… Мой Сон выглядел бы в точности также? Роскошный дом? Гурии всякие бегают кругом? Плебеи вино с едой подают?..

На это Ламбезис ухмыльнулся и покачал головой.

— Хах. Какой же ты ещё ребенок… С другой стороны, я рад, что ты сохраняешь бодрость духа. В твоём-то положении…

— Кстати, об этом… — начал Флэй.

— Рано, — сказал архонт, как отрезал.

Возражать Альдред не стал: всё же во всем знать надо меру.

— У каждого Киафа своя оболочка Сна. Её он не выбирает, сказать по правде. Она складывается из множества погрешностей, которая и формирует конечный облик. Мы отдыхаем в моём рамхидском имении потому, что моё душевное состояние близко к полному умиротворению и счастью. Небезосновательно, в общем-то. Ведь всё идёт как нельзя лучше. — Он чуть откинулся назад и призадумался. Поглядел исподлобья на гостя и добавил: — Что ты просто обязан знать: когда однажды попадаешь в Сон Киафа, считай, Бог выбрал тебя. Как ты понимаешь, у твоего до тебя ещё руки не дошли.

— Интересно, почему? — проворчал ренегат, подавшись вперёд.

Ему хотелось высказать, покуда есть время, всё, что думал об архонте. Бранить его, на чём свет стоит, за все мытарства, что пришлось претерпеть в чумном теле. Сама мысль об этом грела ему душу, ведь Смерть была близка, как никогда. Лишь бы только не пасть на колени, пользуясь случаем, не взмолиться в слезах избавить его от заразы.

Жизнь Альдреду была не мила — особенно после стольких пощечин, что та ему дала. Но он вышел за пределы понятного ему мира, он столько всего пережил и испытал на собственной шкуре.

По меньшей мере, нелепо, если бы он попросту помер или стал бы заложником в собственном теле после обращения. Так что ни бравировать, ни унижаться, ни каких-либо других судьбоносных шагов он принимать не спешил. Это было чревато.

Тем не менее, Актей Ламбезис его услышал. И понял, к чему клонит его гость. Однако их приятельскую беседу прервали слуги, явившиеся с блюдами и кувшинами. Флэй закипел от злости, но проглотил гнев и сделал лицо попроще. Терпеливо ждал, пока горцы выложат обед и уйдут.

Архонт потёр руки с вожделением вкуснейшей трапезы, взялся за столовые приборы и указал ножиком на тот самый хвалёный пирог с сыром.

— Вот, хачапури. Наслаждайся. Весь твой. Также попробуй суп — это чашушули. Если вдруг не наешься, попробуй баранину на углях. Макай сюда. Это ткемали.

От такого краткого экскурса у Альдреда, осаждённого шквалом непонятных слов, глаза полезли на лоб. И тем не менее, он выдохнул, принялся есть, пытаясь отвлечься.

— Думаю, с этим мы разобрались, — отпив из серебряного кубка вина, подытожил хозяин имения. — Следующий вопрос у тебя был…

— Как я сюда попал, — напомнил Альдред раздражённо.

Гость нарезал пирог на четыре части. Взял один кусочек, наблюдая, как тянется сыр. Недоверчиво откусил и буквально растаял. Давно он не ел чего-то подобного. Прямо настоящий деликатес. Как же вкусно, а главное — сытно!

«Изумительно. Наконец-то вменяемая еда…»

Трапеза казалась настолько реальной, что Флэй решил пожить моментом и влиться в спектакль, что разыгрывался в голове у Киафа Смерти. Наблюдая за ним, Ламбезис улыбался, но незлобиво, искренне радуясь, что лёд между ними таял. Вроде как…

— Что ж, касаемо этого всё просто, — начал архонт. — Хотя ты и сам должен был догадаться. Ты заражён чумой — и это длится уже несколько дней…

— Я болею, дальше что? Мне тебе не за что «спасибо» говорить.

— Знаю. Но дело не в этом. Даже не обсуждается. Я наблюдал за тобой всё это время, Альдред. Я видел каждый твой шаг. Слышал каждое слово, которое сказал ты, или сказали тебе. Читал твои мысли.

Ламбезис противно улыбнулся, снова приняв глумливый вид.

Флэй прищурился. Он подозревал, но до конца отказывался верить. Если так, дела его плохи.