Через неделю всех жителей бараков распустили по домам, взяв подписи о неразглашении. Я перехватил Ивана на посадке в автобус.

— Эй, садись сюда, — махнул я ему рукой.

Тот послушно сел в вездеход. И что она в нем нашла? Внешность — по мне так никакая.

— Ты нашел нас в пустыне?

— Да.

— Что ты там делал?

— Искал, — я снял маску и бандану. Эффект оказался таким, как я и ожидал. Как бы он мне не нравился, но глупым Ивана точно не назовешь.

— Ты Захар? Сын Ники?

— А ты хорошо осведомлен, — про его флешку и информацию на ней я предпочел забыть. — Откуда в твоих вещах было это?

Я показал парню сюрикен. Он так и валялся в моём рюкзаке. Иван взял его, покрутил в руках, пытаясь что-то вспомнить.

— В 22 городе я нашел «слепого» Давида, согласившегося испытать наш аппарат Погружений. Это его. У него целая коллекция таких вещичек, меня заинтересовал этот, и Давид подарил мне его.

— Где сейчас Давид?

— Не знаю. Когда нас похитили, его ранило. В поселение привезли меня одного. Думаю, Давид в какой-нибудь лаборатории. Рана была серьёзной, может он и не доехал, — Иван пожал плечами. — А что, это сильно ценный сюрикен?

— Он мой.

— То есть? И как он оказался так далеко от нашего города? Ты же не путешествуешь. — Иван понял, что допустил оплошность и замолчал.

Уже стемнело, когда мы въехали в город. Я не спрашивал, куда его везти. Я хотел увидеть, как они встретятся. Чтобы понять, что между ними и что между нами. В окнах дома горел свет. Кира была на кухне. Услышав, что к дому подъехала машина, она вышла на улицу.

— Иди, тебя ждут, — сказал, а внутри что-то оборвалось.

Иван вылез из вездехода. Кира прикрыла рот ладонью. Он подбежал к ней, и Кира повисла у него на шее. Парень закружил девушку, целуя и обнимая ее.

Ревность? Нет, это ерунда, по сравнению с тем, что я испытывал. Прибить хотелось их обоих. Я с силой хлопнул дверью машины, вылезая из неё.

— Эй, потом на обнимаетесь. — Сумка с документами и прочей ерундой Ивана полетела на землю. Кира оторвалась от него и бросилась мне на шею.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

— Да ну тебя, — в сердцах шепнул я ей, отрывая её от себя.

Злость рвалась наружу, я сел в машину и надавил на газ. Плевать на них, плевать. Я же знал, что так будет. Ночной город радовал пустыми дорогами. Я не заметил, как добрался до Старого города. Бросив машину около спортзала, я ринулся внутрь здания. Хотелось избить его до полусмерти. Я выкинул маску, со злостью двинул кулаком в грушу. Не знаю сколько времени я изнурял себя ударами по снаряду. Руки перестали чувствовать уже давно. Я тренировался вслепую, всё равно меня никто тут не видит. Выдохнувшись, я уселся, привалившись спиной к стене. До рассвета у меня не было сил даже пошевелиться.

Утром, поднявшись к себе в квартиру, обработал руки и завалился спать — усталость взяла своё. Я не пойду в Доблесть — они кинули меня, отстранив от операции. Кинули, оставив руководить освобождением поселения, с чем мог справиться любой, потом определили в какие-то охранники. Я поисковик, а не охрана. Парни должны были вернуться в секцию ещё вчера, они сопровождали автобус. Совесть пыталась выгнать меня на работу, но я отключил браслет. Ближайшее время меня нет. Мне всё равно, выгонят — ну и ладно.

Захар

Неделю я только ел и спал. Желания делать хоть что-то отсутствовало напрочь. Браслет периодически разрывался от сообщений, но я даже не подходил к нему. Иногда поднимался на крышу и сидел там. Мысли бродили непонятно где. О Кире я старался не думать. Но не получалось.

На седьмой день ко мне приехал Макс. Отец молча зашел в квартиру, оценивающим взглядом осмотрел комнату, где я лежал на кровати.

— И?

— Что?

— Что происходит?

— Ничего.

— Это-то я как раз вижу, — он пододвинул табурет и сел. — Вопрос почему ничего не происходит?

Мне не хотелось отвечать, я отвернулся от него.

— Ника скоро вернется, и в каком состоянии она тебя застанет? Это что за амёба?

Папа умел выбирать выражения.

— Если ты сегодня не вернешься на службу, тебя выпрут из Доблести, будешь бессекционным попрошайкой.

— Угу, я не против.

— А ну встать! — отец перешёл на повышенные тона. — Ты мать нашел, Яра спасли, целую кучу людей. Что не так?

Мне пришлось сесть на кровати.

— Я нашел парня своей девушки. Как-то так. Я сам сдал любимого человека какому-то хмырю. Собственными руками.

— Однако, — отец прихрамывая прошел на кухню, открыл холодильник и достал банку пива. — И ты сдался? Даже не попытавшись бороться?

— А ты почему сдался? Тогда, когда мама осталась с Яром, — я задел самое больное место отца.

— Я обидел твою мать, она не простила. Но ты же вроде никого не обижал? — отец сделал глоток и скривился. Он не употреблял алкоголь от слова совсем. Да и я не любитель, даже и забыл про эту банку.